Девчушка привела нас к четырёхэтажному дому. Над дверью висел знак, который мы так долго искали – драгоценный камень и гора. Девочка распахнула дверь и ринулась внутрь, крича:
– Бабушка! Бабушка! Пришла твоя внучка. Ещё одна внучка!
Салли нерешительно остановилась на пороге. Маленькая кузина, подбежав, схватила её за руку:
– Пойдём к бабуле!
Потолок в гостиной был раскрашен так, что походил на небо – аквамарин с пушистыми белыми облаками. Доходя до окна, он словно сливался с настоящим парижским небом снаружи. У камина, выложенного синими и белыми плитками, стояло кресло с бархатной спинкой. За ним я увидел трёх девушек – две на год или два старше меня, третья – гораздо младше. Все они выглядели странно знакомыми, как чуть изменённые копии Салли. Но по-настоящему мой взгляд привлекла женщина, которая расположилась в кресле.
Три года я помогал мастеру Бенедикту лечить его пациентов, а потому сразу распознал признаки. Правый угол рта женщины был опущен, как и правое веко. Щека искривилась. Пальцы правой руки, покоящейся на коленях, были скрючены. В левой она держала богато изукрашенную серебряную трость.
Было очевидно, что некогда эта женщина перенесла апоплексический удар. И также было очевидно, что он не затронул разум. Она пристально смотрела на нас, и когда наши взгляды встретились, я увидел ясные и проницательные глаза, говорившие об остром уме. Отец Салли сказал, что эта женщина правила всей семьёй. Наверняка так оно и было.
Госпожа Дешам, стареющая королева этого дома, оглядела Салли с головы до ног. Её внучки тоже во все глаза смотрели на свою новоиспечённую двоюродную сестру.
Миг спустя старуха подняла трость, кивнула Салли и указала на диван перед ней.
«Садись».
Салли повиновалась безмолвному приказу.
Мадам ещё раз посмотрела на неё, а потом похлопала ладонью по столу между ними. Старшие девочки выбежали из гостиной и вернулись с выпечкой и хлебом. Женщина взмахнула тростью над тарелками.
«Ешь».
Салли взяла пирожное – слоёное тесто, наполненное свежими сливками, – и откусила.
– Спасибо, – сказала она.
Женщина кивнула и подняла трость.
«Говори».
И Салли заговорила. Она рассказывала о жизни в Англии. Не о приюте, а временах до него. О своём отце. О его руках – сильных и любящих. О его ласковом голосе. О днях, проведённых в его магазине, и о вечерах у камина. О тех вещах, которых у неё больше не было.
А у меня не было никогда – до мастера Бенедикта. Он спас меня от пустой и никчёмной жизни.
Стоя рядом с Томом, я молчал и слушал так же внимательно, как и бабушка Салли. Пришлось отвлечься, когда кто-то ткнул меня в руку. Я обернулся и увидел мальчишку лет одиннадцати с несколько кислым выражением лица.
– Ты англичанин? – спросил он.
Несмотря на более тёмный цвет лица, он тоже имел заметное сходство с Салли. Двоюродный брат. Позади его стоял ещё один мальчик, года на два младше.
– Да, англичанин, – сказал я.
– Вы едите коров живьём?
Кажется, я неправильно перевёл его слова.
– Что ты сказал?
– Коровы. Вы их едите, когда они ещё живы?
Я не знал, что на это ответить.
– Конечно, нет. С чего ты взял?
– Наш отец говорит, что англичане, – он использовал французское жаргонное словечко, обозначающее англичан: goddons, – едят коров и свиней живьём. А кур вы заглатываете целиком, даже не ощипывая. Просто намазываете их жиром и заталкиваете в глотку.
– Думаю, твой отец пошутил, – сказал я. – Никто в Англии ничего такого не делает.
– Угу. – Судя по его виду, он мне не поверил. – Ты муж Сары-Клер?
Я не сразу сообразил, что мальчик имеет в виду Салли.
– Нет.
– А кто?
– Я… – К счастью, я вовремя спохватился. – Я барон Чиллингем.
– Угу.
Это его не особенно впечатлило.
Вступил младший мальчик:
– А наш отец – ювелир.
– Да? Как интересно.
– Хочешь посмотреть его работу?
– Конечно, – сказал я, скорее из вежливости, нежели из любопытства. И обернулся к Тому: – Сейчас приду. Ты побудешь с Салли?
Он кивнул, и мальчики, проведя меня по дому, привели в другую гостиную. Здесь они открыли комод и принялись вытаскивать из него разные вещицы. Они клали их на комод, а я рассматривал.
Работа была отличная. Кольца, браслеты, ожерелья – некоторые с драгоценными камнями. Встречались и более крупные декоративные и функциональные предметы – шкатулка, чаша, нож. Некоторые были украшены особо сложными гравировками, узорами из переплетённых линий и петель – такими же, как на трости бабушки Салли.