– Ну, он сделал свой выбор, – сказал Гастон. – Так что возвращайся в Англию, да там и сиди. Никогда больше не возвращайся сюда.
Он посторонился, и Салли, бледная как привидение, прошла мимо него, не поднимая глаз от пола. Мы последовали за ней. Девочки казались удручёнными, младший из мальчиков тоже погрустнел. Только старший выглядел вполне довольным.
На улице Салли остановилась, глядя вдаль. Ни я, ни Том не знали, что сказать. Салли глубоко вздохнула.
– Всё в порядке, – сказала она высоким голосом. – Я знала… Папа говорил мне… Не надо было приходить.
Она отвернулась.
За нашими спинами открылась дверь. Вышла бабушка. Старуха подошла к Салли, опираясь на трость. Она приволакивала правую ногу, и каждый шаг давался ей с трудом. Салли, закаменев лицом, смотрела, как старая женщина идёт к ней.
В дверях появился Гастон:
– Мама! Мама, вернись немедленно в дом!
Старуха остановилась. Она не обернулась – лишь слегка повернула голову, искоса глянув через плечо, но Гастон покраснел и захлопнул дверь.
Мадам вернулась к внучке. Изуродованной рукой она указала на дом. Жест был прост, но нёс в себе так много слов.
«Это больше не мой дом. Теперь он тут хозяин».
Салли кивнула:
– Я понимаю. Простите меня. Я не хотела причинить вам боль.
Старуха постучала кулаком по груди.
«Нет больше боли. Только любовь».
Тяжело опираясь на трость, бабушка Салли с трудом вытянула из-за горловины платья серебряную цепочку, висевшую у неё на шее. Она посмотрела на Тома и дёрнула цепочку. Том не шевелился, и она дёрнула снова, настойчивее.
– Думаю, она хочет, чтобы ты помог её снять, – тихо сказал я.
Том послушно расстегнул замочек, и цепочка соскользнула, повиснув на пальцах старой женщины. Она снова посмотрела на Тома и протянула руку в сторону Салли. На этот раз Том понял. Салли приподняла волосы, и Том застегнул на её шее цепочку. На цепочке висел маленький серебряный медальон с портретом мужчины, держащем в руке толстый деревянный посох. Я без труда узнал его – ведь этот человек был моим тёзкой. Святой Кристофер – покровитель путников.
Бабушка Салли поднесла искорёженную руку ко рту и поцеловала кончики пальцев. Затем протянула её вперёд и большим пальцем нарисовала на лбу Салли знак креста. А потом заговорила. Речь давалась ей с трудом, и слова вышли невнятными, но мы разобрали их все.
– Le sang… de mon sang, – прошептала она. – Je… te… bénis.
«Кровь от моей крови. Я благословляю тебя».
И вот тогда Салли не выдержала. Рухнув на каменные плиты, она зарыдала у ног бабушки. Старая женщина положила руку на голову девушки и нежно погладила её кудри.
Мы с Томом отошли, чтобы не мешать. Когда Салли наконец присоединилась к нам, мы ждали в тепле уличной кузницы. Глаза у Салли покраснели и припухли, но лицо было уже не таким мертвенно-бледным. Она придерживала свой новый кулон, рассеянно потирая медальон со святым Кристофером большим и указательным пальцами. И когда Салли заговорила, мне показалось, что с её плеч свалилась огромная тяжесть:
– Куда теперь?
Я указал на север – на квадратный донжон с четырьмя башенками:
– Видишь это? Твои кузены сказали мне, что башня принадлежала тамплиерам. Это была их парижская резиденция.
– Думаешь, мы сможем заглянуть внутрь?
– Не знаю. Но мне сказали, что старая церковь ещё стоит. Похоже, её частенько навещают охотники за сокровищами. Я подумал, что и мы можем взглянуть – или у вас есть идея получше?
Идеи получше ни у кого не было, а потому мы прошли по извилистым улочкам, держа курс на далёкую башню. Церковь Святой Марии – старая церковь тамплиеров – находилась к северу от большой башни, а ещё севернее стояла вторая – поменьше. Церковь, возведённая в классическом средневековом готическом стиле, была прекрасна. Западный вход, сложенный из тяжёлого камня, обрамляла стрельчатая арка. Неф был залит разноцветным светом, льющимся сквозь витражные окна высоко над нашими головами. Впереди виднелся большой двухъярусный зал с нависающей галереей, которую поддерживали шесть гигантских колонн. За ним простирались алтарная часть и алтарь с лестницей в южной части, ведущей на колокольню. Мы стояли в зале, разглядывая галерею.
– Интересно, нам туда можно?.. – сказал я.
– Это зависит от того, – раздался голос, говоривший по-английски, с акцентом, – соратники вы или враги.
Глава 28
Мы обернулись. Перед лестницей на колокольню стоял пожилой священник и разглядывал нас.