По обе стороны от нас стояли статуи. Первой и самой величественной была знакомая колоссальная фигура высотой несколько десятков футов: снова святой Кристофер. Насчёт остальных я не знал наверняка. Видимо, тоже святые, но их было слишком много, чтобы опознать всех. Они выглядели так реалистично, что казалось: вот-вот оживут.
Том заговорил тихо, не желая нарушать величественную тишину собора:
– Что будем делать дальше?
Я развернул лист и прочитал вторую строфу:
«Под ноги», – мысленно повторил я.
Среди молящихся я заметил двух мальчиков-служек. Один драил пол у хоров, другой зажигал свечи возле нефа. Я подошёл к нему:
– Прошу прощения.
– Да, мсье?
– Есть ли в этом соборе склеп или могилы? – спросил я.
– Да, мсье.
– Ты не мог бы показать их нам?
– Мне надо работать.
В данном случае едва ли требовалось такое же пожертвование, какое я вручил отцу Бернару. Я вытащил из кошелька пару су. Этого оказалось достаточно. Мальчик сунул деньги в карман и повёл нас мимо поперечного нефа и главного алтаря – к молельням в задней части собора. Здесь он показал нам надгробия:
– Вот, пожалуйста, месье. Тут похоронено несколько человек.
Надгробия выглядели незамысловато. На каждом – статуя человека в мантии, лежащего на мраморной плите.
– Кто эти люди? – спросил я.
– Точно не знаю, мсье.
Я ожидал не этого.
– А под собором есть склеп?
– Нет, мсье. Город хоронит своих мертвецов на кладбищах. На Кладбище Невинных очень много могил, если вам надо.
Нет, это было не то, что мы искали. Я нахмурился и вновь поразмыслил над стихотворением Вуатюра.
«Под ноги ложилась тропа».
Я посмотрел на могилы. Они могли соответствовать второй строфе: тела определённо лежали «под ногами». Вот только никто из этих людей не мог быть Жаком де Моле. Его сожгли как еретика, а значит, никогда не похоронили бы в освящённой земле. Возможно, они просто выбросили кости в реку. Что касается Кладбища Невинных – я не видел никакой связи между ним и судьбой Жака де Моле. Кроме того, подсказка явно указывала на собор.
Может быть, я неверно интерпретировал загадку?
– Этот собор как-нибудь связан с тамплиерами?
Мальчик растерялся:
– Не знаю, мсье.
– А есть тут кто-нибудь, кто знает?
– Может, один их священников? – предположил он. – Отец Лавалин немного разбирается в истории.
Служка отправился искать кого-нибудь сведущего, а мы вернулись в неф, осматривая собор. Вскоре появился молодой священник и одарил нас дружелюбной улыбкой:
– Одар сказал, что вы хотите расспросить о соборе.
– Да, – кивнул я. – У вас есть что-нибудь, связанное с тамплиерами?
– Нет, мсье. У тамплиеров была собственная церковь в их штаб-квартире. Она всё ещё там, у северной стены города, если вы захотите взглянуть.
Мы только что пришли оттуда.
– А как насчёт самого Жак де Моле?
– Последний из тамплиеров?.. – Отец Лавалин поразмыслил. – Едва ли он как-то связан с нашим собором. Разве что один раз нёс гроб на похоронах, насколько мне известно.
– В самом деле?
Молодой священник кивнул:
– За день до ареста тамплиеров.
– Но с того времени ничего не осталось, да?
– Ну, осталось само здание. Стены, пол, витражи. Всё это старое. Однако если вы имеете в виду какие-нибудь предметы – то вряд ли.
Видя моё разочарование, отец Лавалин прибавил:
– Вы должны понять: последние пятьсот лет Нотр-Дам был главным собором Франции. Ни при каких обстоятельствах Филипп Красивый не оставил бы ничего, связанного с его врагами. Он хотел стоять здесь гордо и непоколебимо.
Я замер.
– Стоять здесь? Что вы имеете в виду?
– Король до сих пор в соборе.
– Где?
– Прямо за вами.
Я обернулся. Расхаживая по собору, мы вернулись обратно к скульптурам в нефе. Ближе всего ко мне – прямо за спиной – возвышалась статуя конного рыцаря. Вырезанный из полированного дерева, он стоял на платформе высотой восемь футов, опирающейся на колонны. Фигура выглядела внушительно – мужчина, облачённый в латы и шлем с опущенным забралом. Его огромный боевой конь тоже был закован в броню. Приглядевшись, я понял, что это не простой рыцарь. На попоне, покрывавшей доспехи коня, были выгравированы лилии – символ королей Франции. А шлем рыцаря венчала корона.