– К сожалению, нет. Он очень гордился своим подарком и рассказал о нём не тому человеку. За золото Пуссена мальчика убили.
– Какой ужас!
– Видимо, тамплиеры тоже так думали. Однажды утром королевская стража обнаружила убийцу повешенным перед Бастилией. В сумке под его ногами лежали двадцать луидоров.
– А куда делся флорин? – спросил Том.
– Монету так и не нашли. Видимо, тамплиеры забрали её. Так или иначе, думаю, Пуссен – один из них. И эта картина особенно загадочна. Увидев её, я сразу понял, что это ключ. И написал Пуссену в Рим, умоляя сделать для меня копию. Он согласился, как видите. Хотя, думаю, это была его последняя шутка.
Старик встал и подошёл к столу. Там всё ещё лежали бумаги, извлечённые из тайника перед камином. Марин порылся в них и протянул мне письмо, написанное по-французски. Я прочитал его, переводя на английский – для Тома.
Достопочтенный граф де Гравиньи!
Я получил от вас деньги и сделал копию моих «Пастухов» – именно так, как вы и пожелали. Надеюсь, картина вам понравится. Но, поскольку вы кажетесь мне порядочным человеком, я чувствую себя обязанным предупредить вас: что бы вы ни искали, здесь вы этого не найдёте.
Никола Пуссен
Я перечитал письмо ещё раз.
– Стихотворение, – сказал я Марину, – привело нас к этой картине.
– Да.
– В нём говорится, что ответ сокрыт среди красок.
– Да.
– Но в этой копии подсказки нет, так?
Марин вздохнул.
– Да. Именно это я никак не могу понять. Они идентичны. Я помню каждый мазок. Я стоял перед оригиналом несколько дней, пытаясь найти различия. Их нет. Ни единого.
– Вы думаете, Пуссен солгал?
– Нет. И значит, то, что он спрятал, есть только в оригинале.
– Так что нам теперь делать? – спросил Том.
– Боюсь, есть только один выход, – сказал я. – Придётся забрать картину из Лувра.
Четверг,
19 ноября 1665 года
Час шестой
Глава 37
Луна стояла высоко в небе, когда я попытался стащить Тома с его тюфяка.
– Пошли, – сказал я. – Не то опоздаем.
Том перекатился на другой бок и накрыл голову подушкой.
– Шутка затянулась, – буркнул он.
– Это не шутка. Вставай.
– Я не буду красть картину из Лувра!
– Кто говорит о краже? Мы просто её заменим. – Я выдернул подушку из рук Тома. – Мы пойдём в Лувр, возьмём оригинал и поменяем его на копию Марина. Никто не заметит разницы.
– Это всё равно воровство, – возразил Том.
– Да почему воровство-то? Мы же оставим взамен другое полотно.
– А Людовик нам это позволил?
– Ладно… нет. Но смотри, – я развернул холст. – Картина точно такая же. И её написал сам Пуссен.
– Не думаю, что король с тобой согласится.
– Король даже не узнает, – настаивал я. – В чём проблема? Лорд Эшкомб сказал, что Карл дал позволение нарушить любой закон, лишь бы остановить убийц.
– А ещё он сказал, что если нас поймают, то мы сами по себе. Понимаешь, что это значит?
Я вздохнул.
– Тюрьма.
– Не просто тюрьма, – сказал Том. – Бастилия! Знаешь, что делают с узниками в Бастилии?
Я не готов был второй раз выслушивать разглагольствования о чёрством хлебе.
– Просто шевелись, ладно? Я обещаю, что нас не поймают. У меня есть план.
– Да-а, теперь мне намного легче!
«Если ты думаешь, что всё плохо, – мысленно сказал я, – погоди, пока я не изложу тебе этот план».
Голос Тома взвился вверх на три октавы:
– Что-что мы сделаем?!
Я попытался утихомирить его:
– Всё будет хорошо, обещаю.
– Надо же! Он обещает! – Том обернулся к Салли, стиснув ладонями щёки. – Как я в это ввязался? Что я вообще здесь делаю?
Я решил воспользоваться приглашением, сделанным всем гостям Миэтты, и снова присутствовать при пробуждении короля. Это дало нам повод вернуться в Лувр. Затем, когда все остальные ушли завтракать, я, извинившись, утащил Салли от свиты Миэтты. Она была нужна нам для реализации плана.
Салли не причитала, как Том, но смотрела на меня так, словно разуверилась в моём здравом рассудке.
– Я думаю, нам всё-таки не стоит поджигать Лувр, – сказала она.
– Мы и не будем его поджигать! – возразил я. – Просто представим всё так, будто он загорелся. Сделаем дымовую шашку.
Я вынул из пояса два флакона. В обоих лежали мелкие белые кристаллы – сахар и селитра.
– Ты можешь посторожить, пока я буду это делать? – спросил я Салли. – Никто не должен видеть, как барон Эшкомб возится с готовкой, словно какой-то слуга.