Я велел Тому одолжить на кухне сковороду. Когда мой друг вернулся, вид у него был ещё более расстроенный.
– Повара наорали на меня.
Мы разыскали пустую комнату с действующим камином. Затем я поставил Салли у двери и взялся за изготовление дымовой шашки. Я высыпал содержимое обоих флаконов на разогретую сковородку и помешивал их серебряной ложкой.
Том безостановочно продолжал ругать мой план, чем страшно меня раздражал. Я занимался делом, требующим сосредоточения и аккуратности. Если вещества на сковороде нагреются слишком сильно, они могут взорваться прямо здесь.
В конце концов я не выдержал.
– Может, ты оставишь меня в покое? Иди постой вместе с Салли. И перестань вести себя как ребёнок!
Глаза Тома сузились. Казалось, он собирался что-то сказать, но в итоге просто сжал кулаки и ушёл. Я тут же пожалел о своих словах. Похоже, я и вправду рассердил Тома; никогда прежде он не злился так сильно. Я не мог понять, почему эта подмена картин настолько его беспокоит. Прежде мне случалось втягивать друга и в худшие авантюры… Но тут же я понял, что Том уже ответил мне на этот вопрос – даже если не сказал ничего напрямую. Ему было страшно. Он оказался в чужой стране, и его окружали странные люди, с которыми он не мог даже поговорить, потому что не знал их языка.
Если нас схватят и бросят за решётку – в Бастилию или ещё куда, – Том окажется в тюрьме далеко от дома. И поскольку меня не будет рядом, он останется один. Абсолютно и совершенно один.
Дым приобрёл лёгкий запах карамели, и я вновь сосредоточился на работе. Кристаллы начали таять. Я помешал их, и когда они превратились в однородную коричневую массу – вылил её на лист бумаги, чтобы остудить. Я обозрел дело своих рук. Оно выглядело так, как и должно было: бесформенный бурый комок. Я показал его друзьям. Том не смотрел на меня. Я вздохнул.
– Ладно, вот план. Пуссен висит наверху, в зале на втором этаже. Мы с Томом пойдём туда и будем ждать. Салли, ты дашь нам пару минут, чтобы найти удобное место, а потом подойдёшь к шторе за диваном и вотрёшь это в нижний угол.
Я протянул ей флакон с мелким чёрным порошком.
– Что это? – спросила она.
– Обычный древесный уголь. Когда дымовая шашка сделает своё дело, будет казаться, что ткань начала гореть, потому и появился дым. После этого просто положи этот комок под занавеску и подожги его свечой. Поставь свечу на пол рядом с ним. Но убедись, что пламя не касается занавески – мы же не хотим устроить настоящий пожар.
Салли кивнула.
Мы с Томом поднялись наверх. Он по-прежнему не смотрел в мою сторону. Я попытался сказать, что мне жаль, но он просто отвернулся и побрёл смотреть на картины. Тогда я пообещал себе, что сделаю для него что-нибудь хорошее. Еда обычно работала безотказно. Может, я попрошу шеф-повара в Пале-Рояле приготовить отбивные с подливой…
Но это будет позже.
Раздался крик Салли:
– Пожар! Пожар!
Я увидел, как по лестнице пополз дым. Снизу раздались испуганные голоса и топот бегущих ног. Я тоже крикнул:
– Пожар!
Несколько человек, гулявшие по залу, кинулись вниз.
– Воды! – вопили они. – Принесите воды! Помогите!
Мы остались одни. Пора.
Пуссеновские «Пастухи» висели посередине стены. Мы с Томом сняли картину. Если б мы собирались просто её украсть, можно было вырезать холст и убежать, но наш план требовал несколько больше времени.
Мы вынули картину из рамы. Как и у Марина, полотно крепилось к деревянному каркасу. Я наблюдал, как Том пытается вынуть гвозди моим гвоздодёром. Увы, они были забиты очень глубоко в доску. Я с ужасом понял, сколько потребуется времени, чтобы их вытащить.
Встав в дверях, я прислушался. Тревожные крики стихали. Похоже, внизу уже справились с дымом.
– Быстрее! – сказал я.
Я не хотел, чтобы это прозвучало грубо – просто очень беспокоился. Но Том наконец сорвался.
– Не торопи меня! – рявкнул он. – Я пекарь, а не вор! Если ты хотел быстро, надо было попросить сделать булки!
Я съёжился.
– Ш-ш-ш!
– И не шипи! Это всё ты виноват! А теперь глянь: я истекаю кровью! – Он сунул мне под нос ободранный большой палец. – Что я вообще тут делаю?! Я должен быть в Лондоне и готовить завтраки! А не воровать в Париже дурацких греческих пастухов!
– Ладно-ладно. Я прошу прощения…
– Но не-ет! Мсье Кристоферу надо было швырнуть в короля бутылку отравленного вина!
– Чем вы тут заняты? – Салли, раскрасневшаяся от бега, стояла на лестнице. – Дым исчез, но теперь королева испугалась. Все обыскивают дворец и проверяют, не опрокинулись ли ещё какие-нибудь свечи.