– Девяносто секунд, – сказала Афродита.
Над плитой была вырезана надпись на латыни: «Hostiles repulsantur» – «Враг отбит».
Не то. Ни благословения, ни проклятия. Я двинулся дальше.
На следующей панели были изображены те же девять рыцарей, сидящие в оазисе. За ними возвышались толстые деревья и песчаные, иссечённые ветром дюны. Рыцари что-то ели. Похоже, финики. И снова надпись на латыни: «Dominus providet» – «Господь заботится».
Я остановился. «Господь заботится». Это благословение.
– Шестьдесят секунд.
Кровь шумела в ушах. Я не мог думать. И снова вернулся учитель. Словно бы тёплая рука коснулась моего сердца.
«Сосредоточься, Кристофер».
«Не могу!»
Я заплакал.
«Можешь, – прошептал он. – Я в тебя верю».
Благословение… Вот благословение. Где же проклятие? Я осматривал камни, деревья, людей. Здесь не было проклятия.
– Тридцать секунд.
Дальше, дальше.
Следующая плита была повреждена. Та самая, на которой изображены сокровища. Та самая, которую использовали тамплиеры, чтобы посмеяться над Филиппом.
Здесь я видел только трёх рыцарей. Хотя, возможно, остальные были на другой части плиты, разбитой взбешённым Филиппом. Как и прежде, я не понимал, что за сокровище тут изображено: какой-то сундучок с приделанной к нему статуей ангела.
«Сокровище, – подумал я. – В буквальном смысле. Сокровище здесь? За сокровищем?»
Я посмотрел внимательнее. Что-то шевельнулось во мне. Казалось: статуя ангела имеет значение. Словно сокровище – это нечто, о чём я знаю. Но без полной картины на камне я не мог сказать, что это. Я осмотрел все части, которые видел, но тут не было надписи на латыни. Всё, что осталось, – золотисто-жёлтое солнце сверху, украшенное крестом тамплиеров.
Нужно что-то буквальное. Если речь шла о сокровищах, эта картина была как нельзя более буквальной. Но она не годится. «Отыщи благословение и проклятие». Здесь не было ни того ни другого.
– Пятнадцать секунд, – сказала Афродита.
Я уже не мог совладать с паникой. Я перешёл к следующей плите. Всё моё существо вопило от ужаса.
Здесь был один рыцарь, стоящий на платформе.
– Десять секунд.
На рыцаре простая кольчуга. Её звенья искусно вырезаны в камне. Меч висит на поясе. Рот открыт…
– Пять секунд.
Руки подняты.
– Четыре.
Перед ним стоит толпа.
– Три.
Огромная. Бессчётное количество…
– Две.
…людей, восторженно внемлющих…
– Одна.
…его словам.
– Время вышло, – сказала Афродита.
– Нет! – взмолился я. – Подожди. Подожди!
Грубая рука схватила меня за ворот. Я попытался вывернуться. Бежать. Я сделал пару шагов к лестнице, и Минотавр сбил меня с ног. Я тяжело рухнул на каменный пол.
– Нет!
Минотавр прижал клинок к моему горлу. Я внимательно посмотрел на него, стараясь понять, изменилось ли что-то в нём. В его движениях. Нет ли дрожи. Изъяна. Чего-то, говорившего, что он слабеет.
Ничего.
Ловушка на рукояти шпаги не сработала.
– Держи его, – сказала Афродита.
Она уселась на меня верхом и схватила за руку.
Я задёргался. Закричал. Начал умолять. Но видел лишь лёд в глазах Минотавра и жестокую радость – в её глазах.
«Позови Тома! – взвыл мой разум. – Позови Тома!»
«Нет, Кристофер, – сказал мастер Бенедикт. – Если позовёшь его, если будешь жалеть себя – он умрёт».
Я не мог. Не мог.
Афродита вновь прижала лезвие ножа к моему пальцу.
– Боюсь, это будет больно, – сказала она.
Я не мог пожертвовать Томом. И поэтому они разделаются со мной прямо здесь. Зарежут как свинью – под холодным светом висящего над нами
гаснущего
солнца
тамплиеров.
И я вспомнил.
Я вспомнил.
Глава 58
– Оно там!
Мой крик эхом разнёсся под сводами подземелья.
В отличие от просьб и мольб, это заставило Афродиту остановиться.
– Лжёшь, – сказала она.
– Нет! Сокровище здесь. На стене, прямо за тобой.
Она с сомнением повернула голову, оглядев комнату.
– Нет. Вон там. За ним. – Я кивком указал на Минотавра. – Солнце. На панели. Вон то солнце.
Девушка встала и посмотрела туда, куда я указывал.
– Ничего не вижу.
– Благословение. Солнце. Благословение – это солнце.