Альбрехт рухнул на колени, вырывая меч у Райнера. Он закачался, но не упал. Райнер снова ухватился за рукоять, поставил ногу на грудь барона и пнул как следует. Альбрехт соскользнул с клинка и упал на бок, как падает в яму повозка, груженная металлическим мусором.
— Проклятый безумец, — сплюнул Райнер и осел на землю, обхватив свою окровавленную, гудящую голову.
— Райнер! Капитан! — закричала Франка, подбегая к нему и опускаясь на колени. — Ты ранен?
Он поднял глаза. Зрение прояснилось. На лице девушки явственно читалась такая нежная забота, что Райнеру тут же захотелось крепко прижать ее к себе.
— Я…
Их глаза встретились. На какой-то краткий миг Райнер почувствовал, что она точно так же сильно хочет обнять его. А потом был второй взгляд, такой же немой, но они без всяких слов дали друг другу понять, что сейчас не время и не место и нужно продолжать бой.
Натянуто улыбаясь, Райнер отвел глаза и сердечно хлопнул Франку по плечу:
— Не, я еще очень даже… Ничего такого, что нельзя было бы поправить посредством иголки и нитки.
Франка улыбнулась в ответ:
— Рада это слышать.
Райнеру показалось, что все это звучит как-то фальшиво, но по обе стороны от него пытались подняться на ноги Павел и Джано, и он продолжал:
— А ты ничего пальнула. Спасла мою шкуру, можно сказать.
— Спасибо, сэр.
Павел посмотрел вверх и застонал:
— Владычица Милосердия, что он там еще натворил?
Райнер повернулся. На вершине холма стоял Оскар, все еще со знаменем в руках, сгорбленный, с искаженным болью лицом.
— Оскар! — окликнул его Райнер. — Оскар! Бросай! Положи его!
Оскар не двигался. Он словно прирос к земле и трясся, как в лихорадке. Его лицо покрывали капли пота, в которых отражалось желтое зарево над горящим святилищем Зигмара. Он заговорил сквозь сжатые зубы:
— Я… не могу.
Райнер с товарищами устремился к нему.
— Нет! Не подходите! Оно заставляет меня желать ужасных вещей!
Райнер сделал еще один шаг:
— Иди. Ты должен сражаться…
Оскар замахнулся на него знаменем:
— Пожалуйста, капитан! Не приближайтесь! Мне с ним не справиться!
Райнер выругался:
— Оскар, ты должен избавиться от него! Пока ты его держишь, оно действует на войска Альбрехта.
— Я знаю, — горестно сказал Оскар.
— Но ты должен бороться. Я знаю, что оно нашептывает тебе. Ты должен… — Райнер умолк, осознав, что сам точно так же не смог противостоять знамени. Его спас нож Магды, направленный в спину.
Слезы текли по застывшему лицу Оскара.
— Я не могу с ним бороться, капитан. Я слаб. Ты же знаешь. Я… — С мучительным криком он снова замахнулся на них знаменем и двинулся вперед на нетвердых ногах, затем заставил себя остановиться. Он выглядел словно человек, тщетно пытающийся не улететь вслед за гигантским воздушным змеем. — Нет, — яростно пробормотал он. — Я больше не подведу. Нет.
Напрягшись, будто на плечи ему давила целая гора, Оскар выпрямился и отвернулся от них. Он направился к святилищу Зигмара. Шаг, за ним еще один. Он шел, словно по зыбучим пескам.
— Очень хорошо, Оскар, — сказал Райнер. — Брось его в огонь. Вот молодец!
Оскар приближался к святилищу черепашьим шагом, но наконец остановился в нескольких метрах от бушующего пламени. Он протянул руки, дрожащие от отчаянных попыток выпустить знамя. Оно оставалось у него в руках.
— Помоги мне, Зигмар! — взмолился он.
Райнер снова двинулся вперед:
— Оскар, держись! Держись!
— Да, — прошипел Оскар сквозь зубы. Он закрыл глаза. — Да. Я буду держаться.
И на глазах застывших от ужаса Райнера и товарищей он медленно, но вполне осознанно зашагал прямо в ревущее пламя святилища.
Франка вскрикнула. Райнер прокричал что-то нечленораздельное.
— Ох, парень, — пробормотал Павел.
Сквозь стену огня они видели, как Оскар стоит посреди святилища, расправив плечи, охваченный пламенем. Одежда и волосы обуглились, кожа запузырилась и полопалась. Огонь взметнулся по древку и поджег знамя, сначала только по краям, которые запылали, излучая странный лиловый свет, потом везде. Рев пламени перекрыл другой звук — низкий рокот или вой, исполненный нечеловеческой ярости, от которого у Райнера волосы встали дыбом, потом знамя взорвалось с оглушительным треском.
Райнера и его товарищей сбила с ног взрывная волна, какую не могли бы вызвать и все пушки, стоящие на поле, если бы выстрелили одновременно. Над святилищем поднялся огромный шар из лилового пламени, разбросав бревна, словно соломинки в бурю. Последнее, что видел Райнер (или, по крайней мере, так ему показалось) перед тем, как потерять сознание, — это огненный шар с лицом демона, искаженным от яростного вопля. Потом он исчез в клубах густого серого дыма, и Райнера обступила благодатная темнота контузии.