Боль пронзила шею.
«Дротик», — успел подумать он, падая.
Последнее, что услышал:
— В Сад его. Пусть цветы решат...
Тьма.
***
Проблески сознания начали посещать Леандра. Плененный воин не раскрывая полностью свои глаза, уловил качающиеся огни факелов. Нос изнывал от запаха гниющих чёрных роз. Но самое неприятное, что чувствовал Леандр – это холодные пальцы, которые ощупывали его лицо
— Интересно... — мужской голос, шершавый, как песок по камню. — В тебе действительно течёт кровь Чёрных Лепестков.
Леандр попытался открыть глаза, но веки были слишком тяжёлыми.
— Усыпите его до катакомб. И... дайте ему это.
Что-то холодное коснулось губ.
«Кристалл...»
Мир взорвался синей болью.
Последняя мысль перед забвением:
«Мать... что ты мне подарила?»
Часть 2«Корни Тьмы»
Боль вернула его к сознанию.
Леандр дёрнулся, и цепи заскрежетали, впиваясь в запястья. Каменный пол под спиной леденил кожу сквозь потрёпанную рубаху. Воздух был густым, пропитанным запахами: плесень – старая, въевшаяся в камни, с кислым оттенком гниющих страниц, горелое мясо – не просто трупный дух, а специфический смрад, будто кто-то пытался жечь живую плоть и металл – медный привкус крови, смешанной с чем-то ещё… чем-то синтетическим, как алхимические реактивы.
Он заставил глаза сфокусироваться.
«Цепи. Опять цепи. Виндерландцы хотели заковать меня так же после падения Амфиреи. Тогда я выжил. И сейчас выживу»
«Где...»
Он заставил глаза сфокусироваться.
Склеп.
Сводчатый потолок был покрыт эльфийскими рунами, но поверх них шли кровавые пальцевые мазки– будто кто-то в исступлении пытался их стереть или, наоборот, дополнить. В нишах стояли мумии – не просто высохшие трупы. Их кожа напоминала пергамент, покрытый стеклянной коркой, сквозь которую просвечивали тёмные, будто застывшие вены.
Но самое страшное – глаза.
Вместо них – пульсирующие синие кристаллы, мерцающие в такт его дыханию.
«Они смотрят. Чёрт возьми, они действительно смотрят», – пронеслось в голове Леандра.
«Катакомбы под Виндгардом», — догадался Леандр, вспомнив карту из дневника Раймунда.
Внезапно кристаллы в глазницах мертвецов вспыхнули.
Голос прорезал тьму:
— Он проснулся. Скажите Патриарху.
«Патриарх… Кто он? Тот, кто начал этот ритуал? Или тот, кто хочет его остановить?»
Тени зашевелились у входа. Двое в кожаных масках (с выжженными ртами) втащили что-то тяжёлое – мешок, из которого сочилась тёмная жидкость.
— Опять не прижились, – проворчал один, швыряя ношу к ногам Леандра.
Мешок развязался.
Труп паладина.
Его лицо было покрыто чёрными прожилками, расходившимися от глаз, как паутина. Грудь вскрыта – вместо сердца лежал осколок "Слезы", но кристалл почернел и покрылся трещинами.
— Третий на этой неделе, – вздохнул второй культист. – Свет в них гаснет слишком быстро.
— Не волнуйся. Этот – особенный.
Они указали на Леандра.
«Что они во мне видят?»
Глухой удар потряс стены. С потолка посыпалась пыль.
— Они нашли вход! – завопил кто-то в коридоре.
Культисты метнулись к выходу. В хаосе никто не заметил, как Леандр поддел цепь зубом акулы – последним подарком отца.
Новый удар – и дверь рухнула.
В проёме стояли паладины.
Но это были не те воины Света, которых Леандр знал.
Их доспехи покрывали те же чёрные прожилки, что и у мертвеца. Один сорвал шлем – его лицо было обезображено синими язвами, а глаза...
Глаза светились.
Тускло, как угасающие угли, но свет был неестественным – будто под кожей ползали светляки.
— Во имя Света! – прохрипел он, но голос звучал механически, словно говорил не он, а кто-то другой через него.