— Не томи, убей меня, — шепчу и улыбаюсь также противно, как и он мне. В кулаке изо всех сил сдерживаю волю всех тех, кто стоит в зале. Каждый ненавистный взгляд в моем плену и оторваться не получается даже под давлением Альтазара. — Явился защищать свою паству, так чего ждешь?
— Я предупреждал, что любовь непредсказуема…
— Это не любовь, — чувствую, как слабею. Он меня изводит, играет на моих эмоциях.
— Посмотри на себя, что ты сделала, — материализовался сзади и язвенно шепчет у уха. — И что сподвигло на это? Любовь, малыш, любовь.
— Демон давит на совесть? — мотаю головой, усмехаюсь. — Мне сейчас должно стать стыдно?
— Нет, страшно, — продолжает нагнетать. — Адель, оглянись вокруг, как ты думаешь, сколько сейчас ты себе нажила врагов? — шепчет, а сам выламывает замки и стены в мою душу, в мои мысли. — Та самая любовь поставила вопрос ребром, либо ты их, либо они тебя?
— Не она Альтазар, — накручиваю еле видимые нити на кулак. — Любовь это край, на котором ты должен суметь устоять. К которому ни одному из вас не подойти. Недаром же в писании написано Бог есть любовь. И я всё ещё на нем стою, место моё там. Я получила то, что люди ищут всю жизнь. Не долго, но я была в объятьях этой Стихии. И да это меня убивает, я вижу мир таким какой он есть и воспринимаю жесткую правду, пусть и падаю духом. Но, а ты? Что получил ты? В твоём случае, ты в бессмертном рабстве бытия, — вкладываю в ладонь Альтазара, волю его гостей, которой только что искушал, чтобы убить всех, спасая себя. — Не любовь вредит, а те, кто ею пользуется. И таким низшим тварям просто не понять. Спускай своих собак.
— Может оно нам и не нужно, — зеленоглазый распускает каждого пленённого мною.
— Может и так, — в воздухе поднимается демонская смута, за проделанное мною. А мне не страшно, мне снова терять не чего. Цепляться не за что или я теперь точно знаю, что не за кого.
— Хватаешься за неё, как за спасательный круг.
— Она последнее, что было со мной хорошее, — вокруг меня и Альтазара очертился огненный круг. По краям демоны пытаются ворваться в центр ко мне, но пламя блокирует и выжигает малейшую попытку.
— Зачем? — смотрю демону в глаза, и так больно никогда ещё не было.
— Я твоему отцу обещал твоих положенных два месяца.
— После всего этого, ты можешь, смело завершить свой ритуал…
— А я чувствовал эту мощь с первого дня, — шепчет у губ. — Не возвращайся больше Адель, — толчок в бездну…
*** Адель далеко, круг погас. Сотни бешенных глаз не смеют спросить, куда спрятал ведьму, что чуть заживо не сожгла, ничтожных. Одним своим желанием скрутила целый зал адских существ, сковала, истощила, но тянула до последнего, (как однажды сказала, что её бзики — это недостаток внимания, моего внимания). Целую комнату вырвала и перенесла, на пустоши между мирами (отличный стратег для вчерашней девчонки). И вот тут пришлось активировать метку, чтобы вычислить и найти. И как бы я не пожалел, что отпустил.
— А ты говорил, что не интересно, — Асила содрала с себя сгоревшее платье и нагая демонстративно прошагала. — Вот тебе и смертная…
***
— Адель? — мама медленно открывает и аккуратно зовет меня. — Можно к тебе? — хотя уже вошла, прощупывает почву моего состояния. Больше суток валяюсь в том же платье, хоть и жуть неудобно. Нет никаких моральных сил, взять, подняться, чтобы хотя бы элементарно переодеться. — Нельзя же так, — садиться рядом на край кровати. А я продолжаю молчать, не хочу ни жалости, ни тем более осуждающих взглядов и речей. — Пойдем, покушаем…
— Мам! — соскакиваю в бешенстве, словно она в чем-то виновата.
— Что мам? — психанула, врываясь на меня. — Ты попалась!
— Что? — теряю дар речи от ее напора. Ни этого я от нее ждала, ни агрессии, скорее сожаления и утешения.
— Не нужно привязываться к тому, кто к тебе проявил немного внимания, только потому, что ты одинока, — всплеснула руками, глотая снова. — Мы все одиноки, пойми, все одиноки по-своему. Несмотря на то, кому и сколько времени отпущено, у каждого есть какая-то обида, засевшая где-то глубоко, которая делает нас особенно несчастными и одинокими в своем горе. И это одиночество нормальное человеческое состояние, никто и никогда не заполнит ту пустоту, что в тебе есть.
— Замкнутый круг, — глотаю комок передавивший горло.
— Нет, — глубоко вздыхает, опуская взгляд. — У тебя есть ещё время, попробуй разобраться в себе, чего ты хочешь. Если поймешь, никто не сможет тебя сломить. Даже он, — чувствую, какой болью ей дались эти слова. — И то, что мы после смерти попадаем в ад, это ещё не доказано! Это всё слова демонов, которые запугали всех вокруг себя. Нельзя так просто взять и утащить душу на растерзание. Закон кармы никто не отменял!