Конан прошелся вдоль призрачного туловища дракона (в длину оно было не меньше семидесяти шагов!), ткнул рукой в чешуйчатый бок ящера, но ладонь провалилась в пустоту — дух Нидхогга покинул тело много столетий назад и более не сумел воплотиться.
— Вот интересно, насколько быстро ты смог бы разнести по кирпичику такой крупный город, как Тарантия? — непринужденно поинтересовался Конан. — Седмица, полторы? С учетом отдыха?
— За кого ты меня принимаешь, король? — нешуточно возмутился Хранитель. — Седмица, сказал тоже… Сжечь поселение, подобное твоей столице, любой дракон Хаоса сумеет за время от рассвета до полудня, а, возможно и быстрее.
— Понятно, — уважительно отозвался Конан.
— Послушай, может мы договоримся? Поступай ко мне на службу. Обещаю чин гвардейского легата, выслуга, жалование и все такое…
— И большое жалование? — на драконьей морде отразилось некое подобие саркастической улыбки. — Тридцать золотых за одну луну? Тогда моего богатства хватит, чтобы служить легатом самому себе примерно десять раз по десять тысяч лет…
— Да шучу я! Не обращай внимания. Давай поступим так. Завтра утром я приду сюда и скажу, какое мы приняли решение. Насколько я понял, ты жаждешь свободы?
— Именно, — громыхнул дракон.
— И свободу ты можешь получить, только если человек заберет твои сокровища и будет их использовать? Тогда ты сможешь властвовать над этим человеком и направлять его действия?
— Сказано чересчур упрощенно, но в целом верно.
— Нидхогг, я никогда не допущу, чтобы кто-то, пусть даже древний дракон, властвовал надо мной.
— Я это понимаю. Найди другой выход, о, король.
— Не сомневайся, найду. И сделаю так, чтобы все были довольны.
— Это невозможно… Мы принадлежим к разным расам, мирам и временам. Кроме того, ничего подобного доселе никому не удавалось.
— Попробовать-то можно?
— Пробуй. Ты обещал завтра утром дать ответ… И помни — нарушившего слово ждет проклятие куда более страшное, чем то, что погубило Тразариха!
— Обижаешь! — Конан повернулся к нам и сказал: — Пойдем наружу. Здесь нам более делать нечего. Нидхогг, ты еще никуда не пропал?
— Слушаю тебя, Конан из Канахов.
— В свою очередь пообещай, что ночью не будет никаких представлений с раздачей золотых монет. Ты можешь нам помешать.
— Если тебе этого хочется — обещаю. Драконы тоже не нарушают слова.
— Вот и договорились.
Мы вылезли из пещеры в разгар полудня. Прохладное весеннее солнце только-только миновало зенит и начало опускаться к закату, небо светилось блеклой лазурью, продувавший Долину Дымов морской ветер уносил в сторону облака пара и вонючий сернистый газ. Мы сделали большую ошибку, не взяв с собой хворост — в долине не росли деревья, и посему разжечь костер было невозможно. Дружинники Гебериха и привычные к вулканам киммерийцы из «Дикой сотни» короля нашли выход довольно быстро: поставили котлы с похлебкой в раскинувшуюся неподалеку кипящую лужу и быстро приготовили обед для всего отряда. Пока мы беседовали с невоплощенным драконом, ярл Торольв успел обустроить лагерь — шатры стояли на плоских камнях, лошадей отогнали выше по долине, где росла скудная травка, были выставлены непременные караулы. Ждали нас с нетерпением. И не только Торольв, его племянница, Сигвальд да Темвик (оборотень выглядел совершенно больным — воображаю, как на владеющего врожденной звериной магией Темвика действует близкое присутствие дракона!) — на покрытом козьей шкурой валуне у королевского шатра восседала старая ведьма Алафрида!
Как она очутилась в Долине Дымов? Путь сюда сложен и для сильных здоровых мужчин, а уж для ста четырех летней женщины, да еще и слепой, преодолеть дорогу к логову Хранителя было просто невозможно!
— Поговорили? — ведьма, не здороваясь, поднялась навстречу. Почувствовала, что Конан сотоварищи вернулся. — Увидели, что хотели? Красиво… Я была в пещере много лет назад. Нет, не думайте, Нидхогг не предлагал мне золото — ему не интересно возлагать проклятие на нищую и отвергнутую людьми знахарку. Что теперь думаешь делать, Конан-конуг?
— Покушать и отдохнуть, — совершенно серьезно ответил король. — Но… Почтенная, я никак не ожидал тебя здесь увидеть…