— Есть. Должен быть мальчик, — признался Антонин. — Я не видел его рождения: как только понял, что ребенок будет магом — сразу ушел. Так безопаснее.
Рудольфус кивнул. Логично, что ребенок — полукровка. И вот уж у маглов сразу видно — будет ли ребенок магом, или нет. Если вокруг беременной начинает твориться что-то магическое — однозначно ребенок бушует. Уйти заранее, до того, как факт интрижки раскрыли, весьма неплохое решение для того времени.
— Сколько ему? — улыбнулся Рудольфус.
— Пятнадцать, — честно ответил Антонин.
В конце концов, это единственное, что он знает о мальчике наверняка. Мог бы, конечно, просто поискать ребенка среди учеников Хогвартса… но предпочитает сам не знать, так меньше шансов выдать.
— Ровесник… Одри…
Тут Рудольфус замолчал. Ему было стыдно вспоминать о единственной дочери. И еще что-то щемило в груди. Он наверняка вообще не имеет права называть себя отцом. Белла хотя бы не знала, что ее ребенок родился живым…
— Как так получилось, что ты отдал своего ребенка? — хмыкнул Долохов. — И не смотри так. Я видел, что ты вырезал ее фотку из газеты. Если было бы плевать — даже не посмотрел бы.
Рудольфус нахмурился. Ну да, не плевать. Но и оправдания его… недостаточно весомы.
— Я не стал противиться воле отца, — медленно, отделяя каждое слово, сказал он. — Нам была нужна Белла, по контракту она могла развестись после рождения ребенка. Мальчик оставался нам, девочка отходила бы Блэкам. У нас в семье редко рождались девочки, плюс нередко рождались близнецы, так что до свадьбы все были уверены, что Белла останется с нами надолго… Белла и ее огромное приданое.
Антонин хмыкнул. Деньги правят миром, что сказать.
— Кроме того — девочка родилась в мае, хотя должна была появиться на свет в августе, — так же тяжело продолжил Лестрейндж. — Не было ни магических выбросов, ни каких-либо признаков, что она родилась ведьмой. И… я поверил отцу. Знаешь же, что иногда, если ребенок сразу рождается сквибом, он может погибнуть в насыщенной магической атмосфере поместья?
Долохов кивнул. В России проблемой сквибов занимаются всерьез, но все равно далеко продвинуться не удалось — уж слишком много тут нюансов.
— И ты нашел себе оправдание в том, что ты спасаешь девочку? — печально улыбнулся Антонин.
Рудольфус кивнул. Да, он оправдывал свой поступок именно этим. Ну и еще тем, что он не хотел ухода Беллы. Не сказать, что он был влюблен в нее. Но она ему нравилась. Да и кому может не нравится Белла Блэк? Яркая, смелая, острая на язык. Она выбивалась из толпы одинаковых английских леди. Слишком непохожая на всех. Отец, быть может, и хотел этого брака из-за денег, но сам Рудольфус ухаживал за Беллой без каких-либо меркантильных планов. И был счастлив жениться на ней.
— И как тебе жилось все эти годы? — уловил суть проблемы Антонин.
— Как-то не очень, — честно признался Рудольфус, — а когда узнал, что она все же стала ведьмой…
Тут он поморщился. До того, как Сириус вытащил Беллу из Азкабана, она успела высказать мужу все, что она думает о нем, его семье и их порядках. Так Рудольфус узнал, что его дочь не была сквибом. В тот день дементоры с удовольствием заходили в его камеру — судя по всему, ужин пришелся им особенно по вкусу.
Кроме того, от Беллы девочка унаследовала только порывистый характер и буйные кудри. В остальном была скорее похожа на Лестрейнджей. Рудольфус все чаще думал, что все могло бы быть совсем не так. Быть может, он бы общался с дочерью. В детстве играл с ней, заколдовывал бы ей кукол, воевал за право баловать ребенка с Беллой… сейчас бы, возможно, с нетерпением ждал писем и подбирал достойного жениха. Возможно, его отношения с дочерью были бы даже… теплыми? Не такими, как его отношения с отцом.
— Ты хоть письмо ей напиши, — честно посоветовал Антонин.
— Зачем? Она его сожжет на подлете, — буркнул Рудольфус.
Долохов засмеялся и покачал головой:
— А ты не отправляй его. Оставь на родовом алтаре. Расскажи в нем все, как есть. Если ты умрешь — будет девчонке привет от папаши. У меня на родине так считают — о мертвых либо хорошо, либо промолчать.
Рудольфус задумался. Он очень сильно сомневался, что они выиграют это противостояние. Да и что тут скрывать — с появлением у власти Блэка большая часть их «реформ» оказалась совершенно ненужной. Самого Рудольфуса не интересовало величие чистокровных волшебников, он вышел сражаться за старые законы — за право проводить темные ритуалы, за возможность хранить в доме определенные книги, просто за то, чтобы его положение давало хотя бы простейшие привилегии — вроде права на дуэли, вассалитет и развитие талантов семьи.