Волдеморт все пытался отвлечься, чем-то задеть Фрэнка, который слишком уж активно кружил вокруг змеи… но пока что Сириусу и Белле удавалось его сдерживать. Краем глаза Сириус смотрел за другом, даже по-своему завидовал. Он вот едва справлялся, в Фрэнк еще перекидывается шуточками, раздражая всех вокруг. Змея решила атаковать Фрэнка — резко рванула вперед, и даже, вроде как, почти смогла укусить… но безбашенный Лонгботтом пнул змеюку в челюсть и, пока та не успела прийти в себя, резко взмахнул мечом, отрубая голову. Крестражей больше нет, можно убивать Волдеморта. Оставался главный вопрос — сможет ли это сделать Гарри? И… сможет ли кто-то, кроме него? Пара проклятий Сириуса были смертельными и точно задевали Волдеморта, но почему-то не срабатывали. Действуют медленнее обычного? Или защита пророчества?
Гарри, еще в начале боя отлетевший в сторону, болезненно приложился левым плечом о землю и на какой-то миг даже разозлился на Сириуса. А потом увидел его в гуще боя, и злость мигом пропала. Использование заклинаний высшей магии проявляется внешними эффектами — сейчас вокруг его крестного словно черное марево плавало. Впрочем, такой же эффект можно было наблюдать и вокруг других темных — его вассалов.
Ремус быстро добрался до Поттера и тот ловко накрыл их обоих щитом света. Большая часть проклятий словно растворялось в нем, да и получался он у Гарри лучше всего. Ремус молча указал на Дадли, что испуганно жался к фундаменту с торца дома. При условии, что к этому моменту уже начали подходить маги не из ближнего круга — нужно было спешить. Новые бойцы Волдеморта появлялись в окружности дома, один даже возник совсем рядом с Дадли, но Ремус ловко вырубил пожирателя ступефаем до того, как мужчина успел оглядеться по сторонам. До дома добежали просто под щитом — его поверхность пылала, заклинания врезались в него снова и снова, Гарри мысленно молился, чтобы не попала та же авада — ее щит не останавливает.
— Ты как? Живой? — Ремус резко вздернул Дадли на ноги и тут же потащил в обратную сторону, оставаться у фундамента было попросту небезопасно.
— Нормально, только ушибся, — сдавленно ответил Дадли, стараясь не отставать от своих защитников.
Он был даже беззащитнее Андромеды — у него и палочки-то нет. Ремус "отстреливался" от противников, Гарри побелевшими пальцами сжимал палочку, удерживая щит. Там, за спинами сражающихся, у камина, было относительно безопасно. По крайней мере, чтобы пройти туда, нужно обойти старого артефактора, вокруг которого так же плавало марево темной магии.
Краем глаза Гарри увидел, как падает на землю Питер Гринграсс — совсем еще молодой парень, дальний кузен Дафны и Астории. Умер? Гарри старался не думать об этом. В голове панически билась мысль, что он не этого ожидал. И пусть у него не было каких-то определенных представлений, но… Битва? Нет, слишком рано.
Ремус подтолкнул Дадли прямо в объятья Андромеды, Гарри, продолжая держать щит, встал чуть позади Василя Кришана. Артефактор не был боевым магом, но в защитных заклинаниях, что редкость для темной магии, разбирался получше многих. Стоя за его спиной, Гарри панически размышлял — должен ли он идти сражаться? Согласно пророчеству, именно он должен убить Волдеморта… А еще вспомнилось, что надо было забрать палочку у Дамблдора, но этого так и не произошло. Но это же суеверие?
Гарри терялся в ощущении времени — сколько длится бой? Казалось, что как минимум час. Но даже сейчас минуты тянулись, словно вязкий сироп. Будто это не настоящее, а сон. Замедленная съемка в фильме, не иначе. И в этой замедленной съемке он видел, как Фред Уизли сражается с высоким пожирателем без маски — Гарри не знал его имени. Он видит, как парень отработанной последовательностью посылает в своего противника несколько заклинаний подряд, как пожиратель оступается и падает на землю, сраженный банальными чарами обездвиживания… и видит, как зеленый луч авады попадает в бок Фрэда — Волдеморт словно играючи отправил это заклинание не в своих противников.
Сильнейшая боль скрутила Гарри — связывающие узы Ковена рвались, ощущение было такое, будто кто-то вытягивает его сердце наружу. Гарри закричал — от боли, от ужаса, от мгновенного осознания… но не остался на месте. В считанные секунды обежал Василя, не прерывая заклинания щита пробежал все расстояние, что разделяло его и Волдеморта, ловко уклонился от попытки Сириуса его задержать, наконец опустил свой щит и сам вступил в бой с Волдеморта, даже не думая о том, что он ему не ровня. Ему едва хватало скорости реакции, чтобы уклоняться от одних заклинаний и отражать другие. Но боль рождала в нем ярость, в таком состоянии ему недоступна светлая магия, но он злился, и чем злее становился, тем четче работал. Горячее сердце и холодный разум.