Наверное, глупо было надеяться, что со смертью Волдеморта все станет просто хорошо. Напротив, все еще больше усложнилось. На место битвы начали прибывать маги из министерства, журналисты, целители. Слухи распространялись слишком быстро, к моменту выхода утреннего Пророка все уже имели свое представление о ночных событиях. Да и сама газета мало что исправила.
Такая победа понравилась не всем, к чему Сириус даже был готов. Вполне ожидаемо, что найдется немало людей, которые категорически против возвышения Блэка. И совсем неудивительно, что его поступки можно трактовать по-разному. Сириус знал об этом, поэтому работал на пределе сил, стремясь закончить хоть некоторые дела до того, как кто-нибудь вынесет на рассмотрение адекватность нынешнего министра.
Помня о поступке Долохова, Сириус решил как минимум попробовать его вытащить. Он немало сделал для их победы, даже при том, что был связан клятвой Волдеморта, что осложняло диверсионную работу русского. Сириус связался с представителями России, те изъявили желание забрать гражданина своей страны и судить по своим законам. Штатный менталист Министерства выявил факт клятвы Долохова, аврорат выслушал объяснения подсудимого, и малым составом было принято решение передать мага правосудию другого государства, тем более что в Великобритании наблюдалась небольшая проблема с тюрьмой — Азкабан еще не успели отремонтировать, а камеры в аврорате с трудом вмещали всех задержанных.
Главный нюанс его передачи российской стороне заключался в том, что из розыска-то его еще не убрали, но вот срок преступления уже истек — прошло больше двадцати пяти лет с тех событий. По сути, Антонин Долохов возвращался в страну, чтобы его родители устроили ему моральную трепку. В его возрасте слушать подобное, наверное, особенно приятно.
Перед отъездом из страны — он больше не сможет вернуться сюда никогда — Антонин попросил устроить ему две встречи. Сириус легко согласился, хотя один адресат немало его удивил. Одри так и не отправилась в школу, осталась дежурить у кровати Фреда и даже угроза отчисления не могла ее переубедить. А вот Дина Томаса из Хогвартса вызвали. Парень выглядел удивленным, заходя в одну из малых гостиных Блэков. Несколько лет назад Нарцисса начала подозревать, что Дин полукровка, но найти его отца было бы слишком сложно — не брать же у всех мужчин Великобритании кровь на проверку. Родства с Блэками у парня не было.
Его мама была чернокожей, она приводила его на вокзал и была знакома с родителями других учеников. Но сам Дин — мулат, европейские черты лица проглядывались слишком явно, даже создавалось впечатление, что сильная магическая генетика отца не смогла перебороть только цвет кожи.
Рядом с Антонином Долоховым стоял молодой мужчина, в котором легко было узнать его родственника — такой же высокий, с грубыми чертами лица.
— Здравствуй, Дин, — Антонин сидел в кресле, потирая больную ногу, Дин неуверенно сел напротив него.
Незнакомый мужчина маячил за спиной Долохова, с интересом рассматривая подростка.
— Я так понимаю, вы — мой отец, — тяжело вздохнул Дин.
Долохов нерешительно улыбнулся и кивнул:
— Ты легко догадался.
Дин пожал плечами:
— Мама призналась, что вообще не помнит моего отца, но при этом у меня есть плюшевый медведь, который, как я узнал пару лет назад, является магическим артефактом… и медведя зовут Тони… и мой папа точно был белым… хотя я не думал, что им будете вы.
Было видно, что парень изо всех сил старается быть сильным и смелым, но получалось так себе. Речь дерзкая, но проглядывается и детская обида, и испуг, и еще с полсотни самых разных эмоций. Дин не мог сказать, что у него и правда есть какие-то обиды на биологического отца, хотя он с самого детства знал, что его отчим его усыновил. Мулат у чернокожих родителей — смешанная кровь слишком бросалась в глаза. Первое время он еще считал себя маглорожденным волшебником, но уже к концу первого курса начал в этом сомневаться. И не только из-за медведя. Мама призналась, что ей будто память стерли — она вообще не помнит отца Дина, совершенно. Так он догадался, что отец не только был магом, но и Пожирателем смерти. Потому что не было иного объяснения, почему кто-то желал скрыть своего ребенка.
Но и Антонина Долохова в такой роли он тоже не ожидал увидеть. Он был… слишком невероятной кандидатурой на эту роль.
— Я понимаю, что не имею право что-то требовать от тебя — я не участвовал в твоем воспитании ни как отец, ни как, так сказать, спонсор. Ты и сам знаешь, что у меня были свои причины для этого, но… ты все равно мой сын. Мой единственный ребенок — после Азкабана я вряд ли смогу иметь детей. Мой племянник любезно согласился предоставить тебе немного помощи от блудного отца, — Долохов подвинул к Дину небольшой чемоданчик. — Там деньги, должно хватить и до конца учебы и на получение любого мастерства в Великобритании. Настаивать я не могу, но… там еще портал в Россию. Ты не знаешь язык, конечно, но в моей семье многие говорят по-английски, твоя бабушка будет рада видеть еще одного внука…