На третьем курсе она взяла мало факультативных предметов — многих необходимых для колдомедика дисциплин в этом перечне не было. При всем желании у нее не получилось бы за пару месяцев выучить то, что другие проходят в течение трех лет. Поэтому в Хогвартсе Одри сосредоточилась на тех дисциплинах, которые она и так изучает, но плохо знает теорию. На каникулах же у нее была новая цель: подготовиться и сдать СОВ еще по двум предметам, чтобы в сентябре начать обучение вместе с ровесниками. Несмотря на заверения Говарда и мамы, терять годик-другой Одри категорически не хотела.
Мысли о том, что она может спасать людей, не давали ей отступить. Это стало идеей-фикс, целью, ради которой обычная девчонка-раздолбайка превратилась в крайне целеустремленную и работоспособную мисс. Она даже волосы перестала укладывать, просто сворачивала свои буйные кудри в высокий пучок, что прежде чаще видели в исполнении Гермионы.
Еще Одри ждала братика и сестричку. Пол двойняшек еще нельзя определить, но Одри была уверена: будет мальчик и девочка. Огорчалась, что на свет они появятся, когда сама Одри будет в школе. Все прижимала ладошку к еще незаметному животу матери и не желала слышать, что на таком сроке пинаться может только ужин в желудке, но никак не дети.
А еще она носила на большом пальце фамильный перстень Лестрейнджей. Тяжелый, неприлично большой и золотой, он словно напоминал Одри, что у нее кроме образования есть еще одна большая такая проблема: род, где она последний выживший представитель. Решение принять наследие было импульсивным. Она прочитала письмо отца, прониклась к нему состраданием, а потом просто признала себя наследницей. О том, что это был крайне идиотский поступок, Сириус ей сказал в тот же день. И Фред сказал еще несколько раз, когда вечером сидел у постели девушки. И мама, и Говард, и Гарри, и даже обе тетки отчитали за недальновидность. Признание своего наследия — это сильный магический поток, который и здоровому-то магу дает несколько дней слабости и магической нестабильности, что уж говорить о девушке с уже ослабленной нервной системой.
За завтраком она чаще всего сидела, уткнувшись в книгу, и слабо реагировала на окружающую действительность. Невилл рассматривал сводную сестру, чуть наклонив голову. Потребовалось минут десять, чтобы та наконец почувствовала взгляд:
— Что? Я должна прочесть этот параграф, чтобы лучше понимать учителя, — надула губы она.
— Мне просто интересно: ты вообще знаешь, какой сегодня день? Что происходит вокруг?
Одри нахмурилась:
— Ну, сегодня вторник.
— Неплохо. Число назвать сможешь?
Та в ответ задумалась:
— Двадцать… третье?
Невилл покачал головой:
— Двадцать седьмое. На выходных мы с Гарри празднуем дни рождения. Скажи, что ты хотя бы ему купила что-то… ну… справочник по медицине хотя бы.
— Мерлиновы подштанники! — ахнула Одри. — Нужно заказать что-нибудь… а что ему подарить? Нет времени даже на то, чтобы выбрать. Выбери себе подарок сам, я оплачу, ладно?
И Одри мило улыбнулась, надеясь что Невилл согласится и не придется искать ему подарок. Тот снова покачал головой:
— Я уже заказал себе цветок, мама оплатила.
Невилл сразу после свадьбы начал звать Беллу мамой. Правда, звучало это скорее как титул, чем как действительно что-то теплое и семейное. Белла все равно ценила это — в таком бескомпромиссном принятии новой действительности чувствовался характер Фрэнка. Невилл словно решил не ждать случая или какого-то особого события. Называть ее по имени он не хотел, да и особого пиетета перед словом «мама» у него не было… предательство родной матери, на самом деле, отразилось на парне сильнее, чем он это показывает.
— Ты лучший брат в мире, — широко улыбнулась Одри.
Она, к слову, тоже наслаждалась этой ситуацией. И хотя Фрэнка она переменно звала то по имени, то папулей (с ноткой ехидства в голосе, что заставляло мужчину интуитивно напрячься в ожидании какого-то подвоха), лучше всего она сошлась с новообретенной бабушкой. Заодно Невилл узнал, что если несгибаемую Августу Лонгботомм обнять и назвать бабулей, она не оторвет тебе голову, а скорее сначала очень удивится, а потом у нее предательски заблестят глаза. В общем, атмосфера в новой семье складывалась очень теплой, несмотря на легкий флер безумия.
— И как лучший брат в мире я должен открыть тебе еще одну страшную тайну, — признался Невилл. — Результаты экзаменов пришли вчера. Свой заберешь у мамы, но поздравь своего парня — он нечаянно, под гнетом тренировок профессора Снейпа, получил лучшие результаты, чем были у Билла.