- Спасибо, - с благодарностью улыбнулась Анна Найтири, прижимая к груди перевязанную немного саднящую руку. – Не знаю, как тебя благодарить!
- Ничего не нужно. Это моя работа, - улыбнулась гостья, поднимаясь на ноги и делая неуклюжий реверанс перед принцессой. – Была рада познакомиться.
- Подожди меня в коридоре, - приказал ученице лорд Арриан.
Та покорно кивнула, натянула на голову капюшон и вышла, провожаемая взглядами.
- Спасибо, я перед тобой в долгу, - еще раз пожал руку другу Хасину.
- И я тоже, - улыбнулась Анна, поднимаясь на ноги.
- Я рад был помочь, - улыбнулся Грэм принцессе и демону.
Хасин вышел проводить своего гостя, а Анна осталась в его кабинете, невольно улыбаясь при взгляде на забинтованную руку – теперь все придет в норму: она поправится, сможет вернуться к полноценным занятиям и восстановить свой резерв. Но едва ли будет в безопасности, как было прежде. Она кому-то очень сильно мешает, и раз хотят ее смерти, на одной попытке не остановятся. Ее почему-то не пугала эта мысль, как должна была бы. Вероятно, она просто была уверена в своей безопасности и защите: Хасин, Кассиан, ее друзья – они позаботятся о ней.
- Как рука? Больно? – спросил вернувшийся демон, аккуратно касаясь повязки.
- Терпимо, - улыбнулась Анна.
- Найтири сказала, что уже завтра ты почувствуешь себя лучше, ощутишь прилив сил – как физических, так и магических.
- Хорошо бы – завтра кошмарное занятие по практическим заклинаниям, - усмехнулась Анна, говоря о его предмете. – Очень уж требовательный преподаватель.
- С недавних пор он идет на удивительные уступки своей любимице, - хмыкнул демон, качая головой.
- Мы это еще обсудим, - недовольно насупилась Анна. – Ты ведь обещал не делать мне поблажек! Но в последнее время ты стал куда менее требователен ко мне! Мне не нужно твое покровительство.
- Не смог удержаться, - рассмеялся Хасин. – Но обещаю исправиться – я ведь прослыл самым невыносимым преподавателем, пора возвращаться к образу тирана и деспота.
И он сдержал свое обещание – уже на следующее утро, мокрая как мышь и едва передвигающая ноги Анна буквально уползала с полигона, а впереди еще был урок практической магии, обещающий быть не менее выматывающим и тяжелым.
11
С непередаваемым отвращением Хитана смотрела на свое отражение в зеркале. Гладкая чистая кожа покрыта шрамами, которые навсегда останутся на ней – ноги, руки, все тело. И даже лицо исполосовано отравленными ногтями, что рвали ее плоть на том кладбище. Рыська невольно вздрогнула, на миг вернувшись в памяти в тот момент. Накатила паника, боль сковала тело сильней – она еще не до конца отпустила – и снова она чувствовала каждый укус и жжение от яда в крови. Яда больше не было, но следы его присутствия будут вечным напоминанием о случившемся. Но нисколько рыська не жалела, что оказалась на кладбище – как бы то ни было, она спасла своих друзей, дав время и какую-никакую защиту, пока не появился Бастард. Однако едва ли это утешало.
Сегодня утром, проснувшись в лазарете, во всем теле девушка ощутила боль – ноющую, жгущую и отвратительную. Давно она ее не чувствовала – со времен жизни в клане, где стая издевалась над ней годами. Поднимаясь тогда с постели и направляясь к зеркалу, уже догадывалась, что увидит в отражении. Не закричала, не заплакала, лишь закрыла глаза, внутри переживая увиденное. А за спиной стоял Данис, не в силах скрыть своей жалости. Она выгнала его прочь, едва открыла глаза – злобно прорычала, чтобы он убирался. Он не стал спорить – молча ушел. А она оделась и сбежала из лазарета, где целители попытались ее задержать. Только зачем? Разве смогут они сделать еще что-то, кроме того, что уже сделали? Нет. А к боли она привыкла. Так смысл оставаться там? Чтобы спрятаться?
Хитана не была трусихой, хотя с трудом представляла, во что теперь обернет свой тайный страх: что-то надломилось в ней, когда она посмотрела в зеркало. Прежде пряталась за красотой. Именно внешность была щитом против злословия, против косых взглядов. Своей привлекательностью она пользовалась, чтобы обезоруживать недоброжелателей и тех, кто был настроен предрассудками против нее. Не в самолюбии было дело, не в самомнении, не в желании быть желанной. Красота делала Хитану сильной. Она пользовалась ею, черпала из нее уверенность. Но мало того, что лишилась зверя, пусть он никогда и не был с ней полноценно, так и красоту потеряла! А ведь уже много лет только она и придавала ей сил и уверенности. Было плевать на тех, кто предвзято относился к ней как к недооборотню, ведь с какой силой ее презирали, с такой же и желали. О, она еще помнила последние годы в своей стае, когда другие рыськи мучили ее, завидуя ее красоте. Помнила, как отвращение в глазах рысей-мужчин смешивало в гремучий коктейль с сексуальным желанием. И она смеялась им с лицо, видя их слабости. Пользовалась внешностью напропалую, заставляя давиться их своим презрением и ненавистью. Как же было сладко заставлять их всех забывать о ее ущербности!