17
Хитана почти с обреченностью открывала дверь, откровенно хмуро и неприветливо посмотрев на стоящего на пороге такого же хмурого Даниса.
- Не впустишь? – сложив руки на груди, с холодной насмешкой спросил демон, прищурив глаза.
- Я собиралась отдыхать – устала, - отрешенно ответила рыська, так и не отойдя от двери, явно давая понять, что не хочет гостей.
- Потерпишь, - почти прошипел Данис, уверенно отодвигая от порога девушку и входя внутрь под ее равнодушным взглядом.
Хитана от души хлопнула дверью и, не отходя от нее далеко, повернулась к гостю, тоже сложив руки на груди и нарочито выжидательно посмотрев на него.
- Если снова пришел убеждать меня в ошибочности моих решений – можешь даже не начинать, - вздохнула Хитана, когда несколько минут Данис молчал и просто смотрел на нее – пристально и внимательно, цепко, изучающе.
- И тебя устраивает это? Упиваться собственной слабостью? Никогда не поверю! – с долей презрения и злости произнес юноша. – Окстись! Ты сама себя губишь! Не даешь помочь тебе никому!
- Мне не нужны твои советы и твоя жалость! – рыкнула рыська, сверкнув глазами. – Катись с ними куда подальше!
- Думаешь, жалею? – прошипел сквозь зубы Данис, шагнув к ней и еще больше прищурив свои глаза.
- Хочешь сказать нет? – презрительно фыркнула Хитана.
- Нет. Я просто хочу помочь, - устало провел рукой по лицу демон.
- Мне не нужна твоя помощь! И ты мне не нужен!
- А что тебе нужно?! – Данис тоже сорвался на крик, подойдя к ней вплотную и глядя в сверкающие злостью глаза своими такими же. – Утонуть в жалости к себе, которую ты так презирала в других?! Этого ты хочешь?! Погрязнуть в самоуничижении и нападках окружающих?! Где та рысь, которая готова была бороться со всем миром?!
- Сгинула на том проклятом кладбище! – прорычала Хитана с потухшими глазами, а после устало прикрыла их, тяжело вздохнув, как-то разом растеряв короткий запал эмоций.
- Но ты жива! – встряхнул ее за плечи демон.
- И что мне от этой жизни! – с отчаянием, впервые выпустив его наружу, показав кому-то, прошептала Хитана, глядя на него снизу вверх, загнано и тоскливо. – Посмотри на меня – я изуродована. Нет больше того, что давало мне силы и ярость. Нет больше красивой маски, за которой я прятала свои слабости – теперь они на моем лице в буквальном смысле.
- Но ведь ты прекрасна, как и прежде, - с нежностью, со снисходительной улыбкой, уверенностью в голосе, мягко прошептал Данис, обхватив руками ее личико. – И эти шрамы тоже могу стать твоим оружием, твоей маской, щитом, защитой. За ними ты можешь прятать свои страхи и слабости. Просто прими их как часть себя. Не проклинай, не презирай свое отражение в зеркале! Ты сама загоняешь себя в ловушку мнения окружающих, вгоняя себя в свои детские комплексы. Но ты не ребенок. И ты сама даешь повод окружающим сделать тебе больно. Сама даешь оружие своим врагам.
- Да не могу я сделать этого! Не могу! – сорвалась в истерику Хитана, и слезы – впервые за много лет – потекли по ее щекам. – Смотрю на себя и сил нет!
- Я дам тебе силы, - нежно стер соленые капли с ее лица, улыбаясь, произнес демон. – Дам тебе все, что нужно, чтобы ты стала прежней – сильной, смелой, отчаянной, дерзкой и злой.
- Как? – словно не веря, сомневаясь в его обещаниях, слабо прошептала девушка, заглядывая в его глаза.
- Вот так, - ответил Данис, накрывая ее губы своими.
Со щемящей нежностью, страхом, который сковывал его любящее сердце, боящееся быть разбитым и потерять, он целовал соленые дрожащие губы, мягко обхватывая ладонями личико рыськи. А она зажмурилась, погружаясь с головой в этот поцелуй, всеми силами пытаясь раствориться в нем, откинуть в сторону все свои сомнения, страх, неверие в искренность. Заставляя себя верить, что ничего не изменилось – в ней, с ней.
Данис оторвался от губ Хитаны, дождался, пока она откроет медленно глаза, посмотрев на него, встретив его нежный и ласковый взгляд. А после снова приник к ее губам как раньше – уверяя в том, что все по-прежнему, что ничего не изменилось, что она так же прекрасна и желанна для него: жадно, напористо, требовательно и властно. Прижал всем телом к стене, впечатав ее почти грубо, но лишь усиливая все ощущения и желания, что накатывали на них обоих.
В эту ночь от покрыл поцелуями все ее тело, каждый шрам обвел губами. И они не вызывали в нем отвращения. Он любил ее сильно, неистово, так, как никогда не любил прежде. Дал ей прочувствовать ей всю ее красоту и желанность. Не позволил верховодить и руководить, как было между ними прежде, давая тем самым понять, что на него можно положиться, что он сильнее, что дает ей свою защиту и покровительство. И как это было у зверей – правда за теми кто сильней. Он показал ей правду, и она поверила.