- Не жаль? – взглянул на подругу Лео.
- Нет, - честно ответила Анна, спокойно развернулась и ушла из темного коридора.
25
Любопытство пересилило страх. Спустя всего неделю королевский замок Акилона снова наводнили придворные: возвращение Проклятого дитя явно не давало им покоя. А если взять в расчет ярое вмешательство девушки в управление страной – было просто невозможно остаться в стороне.
Но как бы много людей ни появилось в замке, Анна все равно что была там одна, если не считать ее друзей. Перед ней склонялись в поклонах, а вслед летели шепотки и смешки. На нее смотрели с откровенным любопытством, но избегали. А Темные Стражи и Таш, что неотступно были рядом, едва ли вызывали у окружающих желание пойти на контакт.
Но Анну не трогало все это – больше нет. Это возвращение домой как ничто другое дало ей понять, как быстро и сильно она успела измениться за столь короткое время. Перестала быть нежной ранимой девочкой, которую обижали косые взгляды. Перестали принимать близко к сердцу то, что о ней думали те, на кого ей было плевать. Она стала смелее, увереннее, раскованней. Прекратила бояться и трусить, заковала себя в броню равнодушия и отстраненности. Она изменилась полностью, начиная с характера и заканчивая моралью.
Но никто пока не замечал этих изменений, за редким исключением, да и принимали их за бахвальство и страх, которые она пыталась скрывать. Анна не собиралась никого ни в чем переубеждать – однажды для этого придет время. Да и не желала она сейчас ничего, кроме спокойствия и нескольких часов отдыха и сна. Пусть в Академии ей и сделали послабление, никто не отменял занятий, тренировок, подготовки и практики в магии. И ей приходилось быть сильной, все успевать, и рьяно доказывать, что она сможет продолжать в том же духе – слабости не потерпит никто: она очень хорошо помнила эти слова Ринара и Хасина, когда поступала в Академию. И магистр Доар считал нужным напоминать ей об этом на каждом занятии – в отсутствии Бастарда он снова вел у них занятия.
- Никто не будет Вас жалеть, принцесса, - язвил дроу, с легкостью отбивая ее атаку мечом.
- Я знаю, - сквозь зубы прошипела Анна.
- Хорошо. С этим знанием Вы справитесь, - хмыкнул мужчина и оставил ее в покое, переходя к следующему адепту.
Девушка проводила его недоуменным взглядом – похвала из уст именно этого преподавателя многое значила. А уж с его отношением к ней – и подавно.
Нервное ожидание возвращения Хасина тоже не придавало спокойствия. А ее семья тлела на глазах.
Проходили дни, недели, и становилось лишь хуже. Буквально у нее на руках умер ее племянник – последний из детей ее братьев, принц Нариман. Она едва знала этого мальчика, как и всех прочих детей во дворце – невестки и братья тщательно следили за своими детьми, не давая им даже приближаться к Анне. И все же горькие слезы нещадно текли из глаз принцессы: слезы боли, бессилия и страдания. Она ничего не смогла сделать, не смогла спасти этого мальчика. Рядом плакали две ведьмочки, которые присматривали за юным принцем. Хитана с Лео некоторое время молча наблюдали за этой картиной, после чего полукровка забрал из рук принцессы ребенка, а рыська увела подругу, обнимая ее за плечи. У себя в комнате принцесса горько рыдала в объятьях оборотня, выливая из себя накопившееся напряжение дикой истерикой. Она уснула в руках подруги, даже во сне содрогаясь от рыданий, буквально вырубилась от физического бессилия. А Хитана с болью и сочувствием смотрела на заплаканное личико на своих коленях, ласково перебирая белокурые волосы кончиками пальцев. Под глазами принцессы давно залегли тени, приятная округлость щек сменилась впалостью, которая сразу же придала Анне пару лет. А может это сделал больной, затравленный взгляд. Хитана никогда не видела подругу такой, хотя догадывалась, что прежде это было ее перманентное состояние. Представляла себе ее жизнь в этом дворце, среди этих людей, которые сейчас как шакалы слетелись на добычу в лице этой девочки. Рыська видела в их глазах презрение и ненависть к своей принцессе, и судя по рассказам Анны о ее прошлой жизни, сейчас это чувство стало сильнее. Ведь Анна вернулась домой сильной, готовой противостоять им и бороться за свое достоинство. Вернулась, чтобы доказать всем и каждому, как они ошибались на ее счет. Так думали они: никому невдомек было, что плевать хотела девушка на них, что вернулась только из-за своей семьи. Не власти, нет. Только из-за любви к тем, кто никогда не ответит ей взаимностью.