Риан и Ирсэя наблюдали, словно замершие. Даже они, привыкшие к опасности и магии, чувствовали давление энергии, которое исходило от Анрии. Их дыхание участилось, ладони сжались, но они не двигались, не вмешивались — понимали, что это момент, который нельзя прерывать.
Энергия Анрии разлилась по полянке, закружив листья и траву, сжимая пространство вокруг, и в то же время устремляясь к Сайране. Тепло, свет и сила проникали в её тело, укрепляли дыхание, соединяли дыхание с сердцем.
Анрия почти слышала, как откликается сама душа Сайраны, как её сердце снова борется за жизнь. Каждое движение, каждый вдох Анрии был направлен на сохранение подруги — сила текла через руки, через кинжал, через взгляд, через волю.
Свет вокруг стал ярче, серебристо-голубой, он осветил лица Риана и Ирсэи, лес, землю, листья. Всё было застыло на мгновение, как если бы мир подождал, пока древняя сила завершает свой путь.
Анрия стиснула зубы, сердце колотилось безумно, и в этом пульсе был её страх, её гнев, её любовь. Она не отпускала Сайрану. Она не позволяла темноте забрать её. И пока энергия струилась, пока символ на коже сиял, мир понимал: они связаны, и эта связь сильнее всего, что когда-либо существовало.
Смерть
Всё вокруг замерло. Лес словно затаил дыхание, воздух стал густым и неподвижным, а свет от Анрии и Сайраны дрожал, отражаясь от каждого листа и травинки. В этом неподвижном мире появился первый знак — лёгкое мерцание, серебристо-голубое, как лунный свет на воде.
Потом, медленно, из мерцающего света начала формироваться фигура. Сначала это было лишь намёк на силуэт — высокая, грациозная, почти невесомая, как будто состоящая из тумана и света одновременно. Но каждый её шаг оставлял за собой шлейф искрящейся энергии, лёгкое дрожание пространства вокруг.
Её лицо оказалось одновременно прекрасным и пугающим: кожа почти прозрачная, бледная, как фарфор, а глаза — бездонные, глубокие, тёмные, словно сама ночь поселилась в их глубине. В них играла радость, холодная и странно манящая, будто она наслаждалась не моментом, а самой возможностью встречи.
Длинные волосы ниспадали до пояса, переливаясь оттенками серебра и тьмы, словно свет и тьма одновременно протекали через неё. На плечах и руках можно было заметить тонкие узоры — не рисунки, а живые линии энергии, которые слегка пульсировали, соединяясь с воздухом, с листьями, с пространством вокруг.
Одежда — если это можно назвать одеждой — была как ткань из самого света и тени, она струилась и переливалась, не касаясь тела, словно сама реальность сгибалась под её присутствием. И каждый шаг оставлял лёгкое колебание пространства, будто земля и воздух прислушивались к её дыханию.
Когда Богиня Смерти остановилась, вокруг неё возникла лёгкая зыбь, как если бы весь мир висел на тонкой паутине времени. Сияние от Анрии смешалось с её присутствием, и лес будто замер ещё сильнее, ощущая, что эта встреча — не просто момент, а событие, которое выйдет за пределы обычного мира.
— Ах, наконец-то ты пробудилась, — произнесла она, и её голос, мягкий и холодный одновременно, пронёсся по замершему пространству. — Долго я ждала этого момента.
Анрия сжала кулаки, дыхание прерывистое:
— Ты… возродила меня, — выдохнула она. — Ты заставила меня снова смотреть, как умирают те, кого я люблю…
Богиня Смерти наклонила голову, и воздух вокруг заискрился:
— Ты разорвала свою душу тысячи лет назад. Многие боги, что тебя ненавидели, раскаялись, и не одна я собирала осколки твоей сущности. Но знай, последствия твоего выбора коснулись не только тебя…
Анрия почувствовала, как сердце сжалось.
— Что ты имеешь в виду?
— Множество миров, — голос Богини Смерти стал глубже, холоднее, — были уничтожены. Захвачены Тварями Хаоса. Они перестали существовать. Ты видела лишь тени их боли, лишь малую часть разрушения. И только ты, Анрия… только ты способна остановить Хаос.
Анрия сжала зубы.
— Хаос… — её голос едва слышен, и в нём смесь ужаса и злости. — Мой отец…
— Да, — кивнула Богиня. — Он твой отец. Миры гибнут, и если ты не встанешь против него, погибнут ещё больше. Ты — единственная, кто может противостоять.
Анрия почувствовала тяжесть ответственности: все её друзья, Люмира и остальные из шестерки, всё, что она любила — теперь на кону.
— Значит… все они здесь… — прошептала она, понимая масштаб.
— Да, — подтвердил голос Богини Смерти. — Они здесь, живы благодаря тебе. Но если ты снова разорвёшь душу или отвернёшься, страдания будут твоей ответственностью. Миры погибнут, и лишь ты можешь остановить этот кошмар.