— Я не приду за тобой сразу, — сказал он, будто зная, что она не слышит. — Ты должна вспомнить сама. Это будет честно.
Он усмехнулся — криво, почти по-человечески.
— А потом мы поговорим, дочь.
Академия
Анрия вздрогнула, резко остановившись посреди коридора. На мгновение ей показалось, что воздух стал плотнее. Что кто-то смотрит — не на неё, а сквозь неё.
Серебристая линия на её запястье потемнела, стала почти чёрной, но тут же вернулась к прежнему оттенку.
Анрия выдохнула.
— Показалось… — пробормотала она.
Но где-то глубже, за пределами осознания, мир уже сделал шаг, от которого нельзя было отказаться.
Потому что память вернулась.
И боги это знали.
И Хаос — тоже.
Таина линии
Дневные занятия уже закончились. Риан и Ирсэя следовали за Анрией тихо, но каждый шаг отдавался в их головах эхом. Сайрана шла чуть позади, стараясь не привлекать внимания.
Ирсэя не выдержала молчания. Она подошла ближе к Анрии, слегка сжав кулаки:
— Анрия… скажи, что это за знак на твоей руке? — голос был тихим, но в нём сквозила настойчивость. — Почему он у тебя и у Сайраны?
Сайрана и вовсе промолчала, опустив взгляд, будто стараясь раствориться в тени. Её молчание казалось тяжёлым, почти физическим.
Анрия резко обернулась, и её глаза вспыхнули гневом:
— Я не скажу, — сжала зубы, голос дрожал, но она пыталась держать себя в руках. — И не спрашивай больше.
Ирсэя на мгновение опешила от резкости, а Риан сделал шаг вперёд, пытаясь сгладить ситуацию:
— Анрия… мы просто хотим понять. Нам важно знать.
Но Анрия отвернулась, сжав кулаки и проведя ладонью по линии на запястье. Её дыхание участилось, а взгляд стал холодным:
— Вы не понимаете… — прошептала она, почти себе под нос. — Если я скажу, вы станете частью того, чего сами не пережили бы… и я не могу этого допустить.
Между ними повисло напряжение, густое и ощутимое. Сайрана тихо шагнула ближе к Анрии, как бы пытаясь смягчить обстановку, но не произнесла ни слова. Ирсэя и Риан переглянулись: они видели злость и страх в Анрии, но также понимали, что за её молчанием стоит желание защитить их.
— Ладно… — тихо сказала Ирсэя, чуть сдавшись, но всё ещё настороженно. — Тогда мы сами попробуем найти ответы.
Анрия не отвечала. Она просто молча шла, сердито сжимая кулаки, а Сайрана следовала за ней. В этот момент Риан и Ирсэя поняли: они начнут поиски.
Днём всё выглядело почти нормально.
Занятия. Тренировки. Совместные упражнения, где Анрия и Сайрана были собранными, точными, даже заботливыми — ровно настолько, чтобы никто не заподозрил, что между ними и остальными пролегла трещина.
А ночью начиналась другая жизнь.
Сначала они искали без особой надежды. Символы. Знаки. Любые упоминания линий, печатей, следов силы на теле.
Книги о ритуалах — нет.
О клятвах — нет.
О проклятиях — слишком расплывчато.
Проходил день. Потом ещё один. Потом третий.
Ирсэя начала путаться в названиях, а Риан — запоминать полки наизусть. Они приходили в библиотеку после тренировок, уставшие, с ноющими мышцами, и уходили, когда сторож начинал коситься слишком внимательно.
— Может, этого вообще не существует, — однажды прошептала Ирсэя, закрывая очередной фолиант.
— Тогда почему они так реагируют? — ответил Риан. — Анрия не злится просто так.
Решающий момент случился случайно.
Одна из книг оказалась не на своём месте. Когда Риан попытался поставить её обратно, полка сдвинулась — всего на пару пальцев, но этого хватило.
За ней была тень. Проход.
Они стояли молча, боясь даже дышать.
— Мы… — начала Ирсэя.
— Да, — сказал Риан. — Мы идём.
Закрытая секция не выглядела зловеще. Просто старая. Забытая. Как комната, в которую слишком давно не заходили, потому что всем стало удобнее считать, что её нет.
Они приходили туда несколько ночей подряд. Тайком.
Свечи. Пыль. Запах старой бумаги. Книги, которые не брали в руки десятилетиями — а может, и дольше.
Именно там они нашли узор.
Риан узнал его первым. Слишком уж он был похож на ту самую серебряную линию — только здесь она была вычерчена полностью, сложным, замкнутым рисунком.
Подпись была короткой «Знак Проклятого дитя».
В сердце дитя прорастает зерно —
красное, как первый крик,
тёмное, как последний вздох.
Его не видят глаза,
но тьма узнаёт его без ошибки.
Когда зерно пробуждается,
мир затаивает дыхание.
Тьма касается глубины сердца —
и наступает тишина выбора.
Не богам дано решать.
Не людям.
Не судьбе, что плетёт пути.
Решение принадлежит дитя.