Не было перехода. Не было привычной темноты.
Она падала. Мир вокруг складывался внутрь себя, как сгорающая бумага. Свет рвался на осколки, звук исчезал, оставляя только глухое давление в груди. Сердце билось быстрее, дыхание рвано — будто сама реальность пыталась её проглотить.
— Вот так ты всегда уходишь, — раздался голос.
Он не звучал снаружи. Он возник в ней.
Анрия остановилась. Падение не прекратилось, оно лишь стало зыбким — поверхность под ногами дрожала и тянула вниз. Под ногами — гладкая, живая тьма, которая пульсировала и отзывалась на каждый её шаг, словно могла захватить всё целиком.
Вдруг из глубины этого пространства доносились шёпоты разрушенных миров — тихие голоса, звуки далёкого горящего города, треск разломов, мерцающие образы тварей, вырывающихся сквозь ткань реальности. Всё это не кричало, но давило, обволакивало, заставляя сердце стучать быстрее.
— Я не звала тебя, — сказала Анрия, голос дрожал.
Тьма перед ней раздвинулась.
Хаос не имел формы — и всё же выбрал её.
Высокий силуэт, сотканный из разломов и света, словно миры пытались существовать в нём одновременно — и рушились под этим давлением. Его глаза были пустыми, и в этой пустоте рождались крики погибших миров, шёпоты тех, кто уже исчез.
— Ты никогда меня не звала, — сказал он мягко, но его голос пробирал до костей, холодный и плотный, как ночной ветер. — Ты всегда была частью меня.
Серебристая линия на запястье Анрии вспыхнула болью. Она сжала руку, но свет не угас.
— Ты лжёшь! — выдохнула она, дрожа.
Хаос улыбнулся.
— Я дал тебе выбор. Это ты назвала его проклятием.
Он сделал шаг — и мир под ногами Анрии дрогнул. Вокруг вспыхнули образы: города в огне, разломы в небе, тварей, рвущие реальность, шёпоты погибших, эхом отражавшиеся в её сознании. Каждая вспышка казалась ударом по груди, каждое движение света — давлением, которое невозможно игнорировать.
— Посмотри, — сказал он тихо. — Это цена твоего упрямства. Ты держишь равновесие, как ребёнок держит воду в ладонях. Она всё равно утекает.
Анрия почувствовала, как в груди поднимается ледяной холод, как будто сама сущность Хаоса пытается войти внутрь, проверить границы.
— Я не стану тобой!
— И я не прошу, — ответил Хаос, его голос стал глубже, плотнее, как если бы сама реальность сгущалась вокруг неё. — Я прошу вернуться.
Он протянул руку. В ней не было угрозы. Только обещание разрушения и одновременно спасения.
— Со мной ты перестанешь терять себя по частям. Со мной ты перестанешь быть Проклятым дитём… и станешь той, кем должна была быть с самого начала.
Анрия шагнула назад, сердце колотилось, дыхание рваное.
— Я выбрала, — прошептала она, дрожа.
Тьма резко сомкнулась вокруг неё. Давление стало невыносимым, как если бы сама вселенная пыталась заставить её согнуться. Шёпоты погибших миров усилились, их голоса переплетались с её собственным страхом.
— Нет, — голос Хаоса звучал прямо у её уха. — Ты отложила свой выбор. И это была моя ошибка — позволить тебе верить, что время бесконечно.
Он приблизился вплотную. Его присутствие было одновременно завораживающим и разрушительным.
— Я начал действовать, дитя, — произнёс он.
Тревожный зов
Анрия резко проснулась, будто её выдернули из глубины тьмы.
Воздух в комнате был холодным и слишком тихим — тем самым обманчивым спокойствием, которое бывает перед бурей. Сердце колотилось в груди, пальцы дрожали, а в ушах всё ещё звучал шёпот, от которого хотелось сжаться:
«Ты ведь слышишь меня. Всегда слышала».
Она села на постели, тяжело дыша. Сон не рассеивался сразу — тьма будто задержалась в углах комнаты, липкая, живая. Анрия машинально прижала ладонь к груди, туда, где во сне ощущала чужое присутствие. Пусто. Но ощущение, что за ней наблюдают, не уходило.
— Анрия? — сонный голос Ирсэи донёсся с соседней кровати. — Ты тоже это чувствуешь?
Ответить она не успела.
По Академии прокатился гул.
Тяжёлый, вибрирующий звук тревожного колокола прорезал ночь, заставив стены задрожать. Магические светильники вспыхнули ярче, на мгновение ослепляя. Где-то хлопнули двери, послышались быстрые шаги, приглушённые крики.
Анрия замерла.
— Прорыв… — выдохнула Ирсэя, уже вскакивая с кровати.
Анрия кивнула, не находя слов. Внутри всё сжалось так, будто кошмар просто сменил форму, но не исчез.
Они выбежали в коридор почти одновременно, не успев даже полностью одеться. Поток студентов хлынул из комнат: кто-то бледный, кто-то испуганный, кто-то, наоборот, слишком собранный для ночи. Магический свет дрожал, будто реагируя на тревогу.