— Ты сказала «он», — произнёс он тихо. — На поле. Кто этот «он»?
Анрия посмотрела на свою руку. Серебряная линия потускнела, но не исчезла. И никогда уже не исчезнет.
— Старый друг, — ответила она. — Который теперь, кажется, на другой стороне.
Ирсэя отложила иглу.
— Ты уверена? Может, он просто… заблудился?
— Нет, — Анрия покачала головой. — Он никогда не терялся. Он всегда знал, куда идти. И если он сейчас с тварями… значит, у него есть причина.
Риан нахмурился.
— Какая причина может заставить человека сражаться на стороне Хаоса?
Анрия помолчала.
— Отчаяние, — сказала она наконец. — Или любовь. Иногда это одно и то же.
Ночь опустилась на Сайр-Тель тяжело, беззвёздно. Ветер стих, словно даже он устал.
Анрия не спала. Она лежала на своей койке, глядя в потолок, и слушала дыхание товарищей. Риан ворочался, Ирсэя дышала ровно, но Анрия знала — та тоже не спит.
А где-то за стеной, на краю разлома, стояла фигура в тени.
Тарвен не чувствовал холода. Он давно забыл, что это такое. Он смотрел на огни поста, на тёмные силуэты башен, на слабые вспышки магических барьеров.
Она там.
Живая. Дышащая. Ближе, чем за тысячи лет.
Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.
— Я найду способ, — прошептал он в темноту. — Даже если для этого придётся сжечь весь Север.
Где-то внутри, в глубине разлома, Хаос усмехнулся.
Утро пришло серым, тяжёлым — без солнца, без надежды на тепло.
Анрия не сомкнула глаз. Когда первые отблески света пробились сквозь мутное стекло, она уже сидела на койке, глядя в стену. Серебряная линия на запястье потускнела, стала почти незаметной — но не исчезла.
Риан проснулся первым из всех. Он взглянул на Анрию, хотел что-то сказать, но передумал. Просто кивнул и начал собираться.
Ирсэя молча натянула сапоги. В её движениях не было обычной размеренности — только жёсткая собранность человека, который готовится к худшему.
Дверь распахнулась без стука — Кайрен Даллос, как и вчера, стоял на пороге. Но сегодня его лицо было суровее, а голос ниже.
— Через десять минут — построение в центральном зале. Наставник Рейн будет проводить разбор. Опоздания недопустимы.
Он бросил короткий взгляд на Анрию и добавил:
— Ты тоже. Лекарь сказала, что с тобой всё в порядке.
— Я в порядке, — ответила Анрия ровно.
Кайрен ничего не сказал на это. Только скользнул взглядом по её руке — туда, где под рукавом скрывалась линия. Или ему показалось?
Центральный зал Сайр-Теля был холодным даже с зажжёнными факелами. Стены из грубого камня, пол, выложенный плитами с вытоптанными магическими знаками. В центре — длинный стол, за которым сидели наставники и старшие стражи. Вокруг, вдоль стен, выстроились стажёры — вчерашние новички, сегодня уже знающие вкус настоящего боя.
Анрия заняла место рядом с Рианом и Ирсэей. Сайрана стояла чуть поодаль — старший курс, ей полагалось быть ближе к наставникам.
Тарвек Рейн не сел. Он стоял во главе стола, опираясь руками о столешницу, и его голос звучал как приговор:
— Вчера мы потеряли двоих. Хороших бойцов. Тех, кто знал Север не первый год. — Он сделал паузу, давая тишине сгуститься. — Но вы, новички, выжили. Не потому, что вы сильнее. Потому что вам повезло — и потому, что некоторые из вас действовали не по инструкции, но… эффективно.
Его взгляд скользнул по строю и остановился на Анрии.
— Анрия. Выйди вперёд.
Она подчинилась. Шаг вперёд — и десятки глаз уставились на неё. Кто-то с уважением, кто-то с завистью, кто-то с холодным любопытством.
— Ты первая убила тварь. И не просто убила — ты использовала приём, которого нет в академической программе. Откуда он у тебя?
Вопрос висел в воздухе, как занесённый меч. Анрия молчала ровно столько, сколько нужно, чтобы не показаться испуганной.
— Я много тренировалась, — ответила она. — До Академии.
Тарвек прищурился.
— До Академии, говоришь. И кто же был твоим учителем?
— Наёмник. Его имя не имеет значения. Он мёртв.
Ложь далась легко — потому что была почти правдой. Энкир мог быть мёртв. А мог и не быть. Анрия не знала. Тарвек смотрел на неё ещё несколько секунд, затем кивнул:
— Хорошо. Но запомни: в Сайр-Теле мы не поощряем секретов, которые могут стоить жизни твоим товарищам.
Он вернулся к разбору боя — указывал на ошибки, разбирал тактические просчёты, ругал за неслаженность. Анрия слушала вполуха. Она знала эти ошибки лучше любого наставника. Но молчала. После разбора их отпустили на завтрак. Столовая гудела, как потревоженный улей — все обсуждали вчерашний бой, твари, потери.