- Вам лучше уйти, - отворачиваясь от компании, произнесла принцесса.
- Не тебе мне указывать, - прищурилась Лили, делая шаг вперед.
- Не подходи, - предупредила Анна, делая шаг назад и заставляя отступить снова оскалившееся животное.
- Укусит? – хмыкнула насмешливо Лили. – Пусть. Зато у отца хотя бы повод появится уничтожить твоих зверюг. Псину в том числе.
- Этого ты добивалась, хлестая Таша? – зло спросила Анна весело улыбающуюся сестру, которая даже не скрывала своих намерений и недостойного поведения.
- Именно, - довольно улыбнулась девушка.
- Урок на будущее, - раздался леденящий душу голос Хасина за спиной Анны, и принцесса Лили и ее подруги, неприятно удивленные замерли на месте, с их лиц исчезли злые насмешки, сменившись откровенным страхом. – Адский пес никогда не нападет, если хозяин не прикажет. Даже чтобы сохранить собственную жизнь.
Прищур демона заставлял девушек широко распахивать глаза и нервно сглатывать. Они тут же опустили головы, пряча лица от пронзительного взгляда Бастарда.
- Таш, - позвал Хасин, не отрывая взгляда от девушек, а по лицу растягивалась дикая в своей кровожадности усмешка.
Пес тут же появился из-за спины демона и угрожающе зарычал. И свора девиц, оглушительно визжа, рванула прочь от конюшни, оставляя Лили на растерзание демона. Принцесса проводила их презрительным взглядом, спокойно оставшись стоять на месте.
- Анна никогда не прикажет, - самодовольно хмыкнула девушка, складывая руки на груди.
- Ваши подруги вам не под стать – ума не хватает, - хмыкнул Хасин.
- Ваша знаменитая усмешка действует на многих безотказно. И даже банальная игра слов останется непонятой.
- Вы что-то хотели, Ваше Высочество? – холодно спросил беловолосый демон, принимая из рук подошедшего Фарха поводья Ноана.
- Ничего, - и принцесса ушла.
Лошади и пес тут же прекратили выражать свое недовольство от присутствия чужаков. Таш умчался гулять и охотиться, а эрхи нетерпеливо были копытами, взрывая землю, желая пробежки и разминки.
- Ну что, поехали? – как ни в чем не бывало, улыбнулся Анне Хасин, получив в ответ слабое подобие улыбки и кивок. – Анна, - неодобрительно посмотрел на девушку юноша.
- Ты накажешь их? – волнительно кусая губу и уже не пряча сожаления и мольбы о пощаде для своих недругов, тихо спросила принцесса.
- Не скрывай ты от меня подобное, их наказание было бы меньшим, - холодно отчеканил Хасин, а лицо снова приобрело черты безжалостности и холодности, с которыми она сама лично не сталкивалась ни разу.
И видеть Хасина таким было непривычно. Но отнюдь не пугающе – ее Хасин не обидит никогда и ни при каких обстоятельствах: кто угодно, но не он – единственный друг, который всегда относился к ней с осторожностью, нежностью и заботой.
- Не нужно, Хасин. Прошу тебя, - коснулась его руки Анна, заставляя посмотреть на себя. – Будет только хуже, - тихо добавила она.
- Хуже лишь тебе, Анна, - безжалостно ответил демон, недовольно глядя на нее.
- Тебе не жить здесь! – сорвалась на крик Анна. – Не под обвиняющими взглядами! Не под шепотками за спиной! Не тебе, Хасин! А большего презрения я уже не вынесу!
По щекам пусть и не текли слезы, глаза были на мокром месте.
- За твои слезы они ответят вдвойне, - прошипел Бастард, гневно прищурившись.
Он легко вскочил на коня и резко пустил его вскачь, провожаемый умоляющим взглядом Анны.
Это было впервые, когда они повздорили, если так можно было назвать этот всплеск негативных эмоций в присутствии друг друга. Анна провожала Хасина взглядом и думала о том, почему так плохо на душе, и сама же знала ответ: от страха, от дурного предчувствия, от того, что опустилась до мольбы перед другом, упав тем самым в его глазах в плане достоинства и самоуважения, которое он всегда ей прививал, безнадежно впрочем.
А Хасин не знал, что еще сделать и сказать Анне, чтобы она прекратила позволять подобное. Она была слишком слабохарактерной, слишком уязвимой и беззащитной перед всеми. А он не мог быть рядом постоянно и защищать ее от унижений и оскорблений. Когда же она научится отвечать?! Когда прекратит быть жертвой?! Когда поймет, что этому пора положить конец?! В ней было слишком много света, слишком много добра. Свет и добро это не плохо, и Хасин ни в коей мере не хотел лишить девушку того, что составляло саму ее суть, делало ее такой, какой она была в его глазах. Но где ее гордость, где ее сила, без которых ей не выжить в этом жестоком мире?! Из раза в раз он говорил ей о том, что доля безразличия и жесткости к тем, кто окружает ее, просто необходима. Из раза в раз напоминал, что она не должна позволять тех или иных вещей окружающим. Но Анна предпочитала терпеть. Что же, пусть.