Влад разбил стекло закрытого ставней окна и с поразительной легкостью при помощи табуретки вышиб саму ставню.
Внизу царила полная неразбериха.
Обитатели поместья, а их оказалось значительно больше, чем я ожидал увидеть, и среди них было немало женщин, с горящими факелами столпились у одной из стен дома, и со всех сторон их обступали черные тени. Как я понял — зомби, о которых рассказывал Влад. Тех, в свою очередь, теснили воины графа. Их легко было отличить по белым накидкам.
Одно время казалось, что преимущество полностью на стороне обитателей поместья. Но, как оказалось, только на первый взгляд. Черные тени, подобно тараканам, выныривали со всех щелей и даже выпрыгивали из окон первого этажа здания. Сталкиваясь со своими собратьями в накидках, они, пользуясь численным преимуществом, очень быстро с ними расправлялись, в прямом смысле этого слова, растаскивая их на составные части. То и дело слышался хруст сухих костей и треск разрывающейся пергаментной кожи.
Люди отбивались, чем попало, ломали хребты нападавших деревянными дубинками, отпугивали их горящими факелами.
К огню поднявшиеся из могил относились с опаской и людям, столпившимся у стены, удавалось некоторое время удерживать нападавших на расстоянии.
Правда, долго так продолжаться не могло.
Численное превосходство противника не оставляло людям никаких шансов, тем более, что охрана в белых накидках на наших глазах была смята и уничтожена в течение нескольких минут.
Самой заметной фигурой в развернувшемся под нашим окном кровавом представлении, был начальник отряда, препроводившего нас в поместье. Он неистово размахивал мечом, и клочья разлетались после каждого удара. Только, что мог сделать один человек, когда остальные, не обученные воинскому мастерству, по большому счету, лишь создавали видимость сопротивления. Единственной защитой для них оставался огонь, да и то, до поры до времени.
Графа среди оборонявшихся я не увидел. Не иначе, как у него было припасено безопасное убежище, в котором он успел спрятаться. Только, если оно находилось в доме, о его безопасности можно было поспорить. После того, как провалилась фасадная стена, дом уподобился Пизанской башни и готов был вот-вот рухнуть.
Чтобы устоять на ногах, нам приходилось держаться за подоконник, угол наклона пола превысил тридцать градусов и неумолимо приближался к критической отметке.
— Если бы такое было возможно, я бы сказал, что пора сматываться…
Влад, как и все мы, внимательно наблюдал за происходящим внизу. А там события развивались по нарастающей.
Один из мертвецов соприкоснулся с факелом и сразу вспыхнул. От него загорелись другие. Только огонь не остановил нападающих, вся горящая масса навалилась на горстку дико визжащих людей.
Вскоре внизу все закончилось. Для нападавших победа оказалась пирровой. Костер внизу разгорался, вспыхивали все новые воины, от них загорелись постройки, огонь приближался к крыше дома.
Чтобы не сгореть заживо, нам оставалось лишь одно: воспользоваться забракованным раньше выходом. Если, конечно, успеем. Ведь кроме огня дому угрожала иная, неведомая нам сила, методично раздалбливающая его снизу.
Глава сорок вторая
На то, чтобы разорвать все тряпки и связать из них веревку много времени не потребовалось. Гораздо больше требовалось смелости, чтобы заставить себя спуститься по этой веревке.
Первым рискнул Влад. Он был тяжелее всех и, если веревка его выдержит, остальным бояться нечего.
Веревка выдержала. Достигнув узла, завязанного на ее конце, Влад резко оттолкнулся ногами от отвесной скалы и, когда амплитуда достигла крайней точки, разжал руки. Его полет показался нам очень долгим. Казалось, он никогда не достигнет воды и разобьется о прибрежные камни. Но, слава богу, все обошлось. Тучи брызг, взметнувшиеся фонтаном, оповестили нас, что падение Влада с высоты трехэтажного дома пришлось именно в ту точку, куда мы рассчитывали. Правда, пока оставалось неизвестным, достаточна ли глубина, чтобы выжить?
Влад встал на ноги, отряхнулся, махнул нам рукой, и мы вздохнули с облегчением.
Вторым пошел Игорь, за ним Светлана. Мне, как самому невезучему, и здесь довелось быть замыкающим.
Было очень страшно. Не привык я лазить по отвесным скалам, да и альпинистов в роду не было. Единственное, что не позволило оплошать — пример друзей, и особенно Светланы. Не хотелось показаться в ее глазах трусом. Если даже у Игоря все получилось, а его рейтинг в моих глазах за последнее время упал ниже некуда, то я и подавно не имел права на ошибку.
Руководствуясь общепризнанной истиной, я старался не смотреть вниз, только ничего не получалось. Хорошо хоть было темно, и пропасть подо мной частично поглощалась тенью.
Скалолаз из меня, прямо скажу, получился никудышный. Стоило мне ухватиться за веревку и повиснуть над черной бездной, мною овладел такой ужас, что я некоторое время просто висел с закрытыми глазами, не решаясь сделать малейшего движения. Я не мог заставить себя спускаться, так само, как и не мог забраться обратно. Все это неминуемо должно было завершиться трагедией. Силы убывали намного быстрее, чем возвращалось куда-то подевавшееся мужество.
— Что ты там застрял?
Голос Влада вынудил меня встрепенуться, и я помимо желания скользнул вниз. Дальше пошло веселее. Словно автомат, я механически перебирал руками, иногда цеплялся ногами за выступы в стене и, похоже, у меня получалось совсем не плохо.
А дом, между тем, содрогался все сильнее. В какое-то мгновенье мне показалось, что стена рушится и я вот-вот окажусь погребенным под ее обломками…
Вот уже передо мной окно первого этажа. Я стал ногой на подоконник и перевел дыхание. Правда, вместо воздуха мои легкие забились едким дымом. Я закашлялся. Закружилась голова. Наверное, я бы свалился вниз, если бы нога за что-то не зацепилась.
Нужно было срочно линять с гиблого места, ибо сгореть заживо или задохнуться в дыму не намного приятнее, чем разбиться о камни.
Я оттолкнулся от подоконника. Нога застряла прочно и едва дернулась. Тогда я рванулся изо всех сил. Что-то неприятно затрещало, и я почувствовал, что свободен.
Что было дальше, вспоминалось с трудом. Главное, я остался живым, а значит, инстинкт самосохранения не подвел и в этот раз. Руководствуясь подсознанием, я избегал ошибок. В нужный момент оттолкнулся от скалы и вовремя отпустил веревку.
Пруд оказался совсем мелким: воды по пояс, илистое вязкое дно. Но этого оказалось достаточно, чтобы смягчить удар от падения.
Мокрым и ужасно грязным, зато целым и невредимым, я выбрался на узкую полоску берега, где меня дожидались друзья. И, как оказалось, вовремя. Едва я успел спрятаться под невысоким гранитным карнизом, сверху обрушились каменные глыбы. Графский дом не выдержал и таки рухнул.
Громадные глыбы разбивались рядом с нами, с плеском сваливались в пруд, горящие головешки, соприкасаясь с водой, издавали злобное шипение.
— Повезло… — выдавил я и, лишившись последних сил, опустился на мокрый камень.
— Что это? — взвизгнула Светлана, уставившись на мою ногу.
Ошеломленный последними событиями, я не мог сообразить, чем она так потрясена. Нога, как нога… Присмотревшись, я увидел, что на штанине болтается деревяшка.
— Наверное, от рамы отломилась, — вспомнив инцидент во время спуска, предположил я.
Светлану мой ответ почему-то не удовлетворил. Несмотря на яркую луну, она попросила Влада посветить зажигалкой. А когда он исполнил ее просьбу, мурашки поползли по моему телу. Меня едва не стошнило от отвращения. В мою штанину мертвой хваткой вцепилась человеческая рука. И это не была рука живого человека. Нечто подобное я видел в катакомбах Киево-Печерской лавры: сухая потрескавшаяся темно-коричневая кожа, сквозь которую просвечивалась желтоватая кость.
— Фу, ну и гадость! — совершенно спокойно отреагировал Влад и стал отдирать руку от штанины.
Даже с его недюжинной силой занятие оказалось не из легких. Рука мертвеца как будто приклеилась, и оторвать ее удалось лишь, разломав все пальцы. При каждом новом треске мой желудок сводило спазмой, и я едва сдерживался, чтобы его содержимое не выплеснулось наружу.