- То есть? Вы же его обратно привозите, топлёное?
- Не только, ещё и рожки у них берём за наши услуги. У бесов иногда рога отваливаются, а из них получается отличный порошок, который помогает при подагре, годен для любовных утех, от гемо...
- А бесы что с того имеют?!
- Молоко! - снова дружно ответили камбербэтчи.
- Ничего не понимаю! Откуда?.. А-а, негодяи! - вдруг рассвирепел лорд, встал и стукнул тростью по полу. - Что удумали! Вместо молока отраву какую-то привозите?!
- Нет-нет, что вы... - испугались торговцы.
- В подвал! Обоих! До выяснения!
Несмотря на протесты, барон позвал людей (среди которых оказалось два гнома, эльф-садовник, тот самый большой тролль и только один человек, да и тот опоздал) и камбербэтчей увели. А лорд подумал-подумал и решил:
- Вот что. Поедем-ка, любезный барон, посмотрим, куда они молоко возят.
- К вратам? А не засосёт? - опасливо спросил тот.
- Без проблем. Я вас уверяю. Без проблем! Едем! Но с утра. Сейчас спать.
Выехали на рассвете в карете лорда Тумакса - чтобы хоть часть пути пропутешествовать в комфорте, по дороге, которая заканчивалась возле скал. Ещё пара лошадок, привычных к горным тропам, трусила за экипажем налегке. Господ провожало почти всё население замка - в этом захолустье даже отъезд кареты являлся событием.
Лорд Тумакс сидел со своей тростью в руках и мрачно смотрел в окно на работающих в поле крестьян. Барон Бердик зевал на скамье напротив.
- А что это, любезный барон, у вас тут люд такой пёстрый? Не шалят?
Барон тут же перестал зевать и ответил:
- Да шалят-то не больше, чем везде. А что люд такой, так то пришлые. Тянет их сюда со страшной силой.
- С чего бы? - обратил к барону хмурый взор Лорд Тумакс. - Тут же глушь, мрак, грязь и ничего человеческого.
- Не скажите, у нас даже театр есть, у меня там дедушка призрака играет в пьесе. А что тянет сюда, так это из-за названия. Ведь когда маг или властный человек в сердцах посылает кого-нибудь подальше, так они сюда и идут, пока сила посыла не истощится. Главное, чтобы искренне, от всей души направить. Многие доходят. А посылают все народы в одну и ту же сторону.
- Ишь ты. Так это когда я на место какого наглеца ставлю, то он сюда, в городишко топает? - Лорд задумался, что-то прикидывая в уме. - Надо бы с вашим дедушкой побеседовать. Чувствую, он много занятного рассказать может.
- А вы ещё не знакомы? Обычно он в первую же ночь навещает гостей, - сказал барон, воровато оглянулся и тихо добавил: - Характер у него мерзкий, на самом деле. Это всё от скуки, двести лет - срок немалый, а с годами характер портится, стар...
- Чушь! - перебил лорд. - С годами только приветливее становишься. К людям с уважением относишься! Я вот - добрейшая душа, а ведь мне уже почти шестьдесят! И вот скажите мне... - он на миг замер, энергично махнул рукой, продолжил: - А, ничего не говорите! Ничего не хочу слышать! - и отвернулся.
Барон не решился его беспокоить, поэтому до конца дороги ехали в молчании, пересели на запасных лошадей и отправились по горной тропе к вратам.
На место прибыли в полдень. Ворота стояли в центре каменной долины и, казалось, никуда вести не могли. В три человеческих роста высотой и столько же шириной, из потемневшей бронзы, они торчали в горах, как полное недоразумение. Словно какой-то великан решил пошутить, прислонил створки к первому попавшемуся камню и намалевал сверху: "Чистилище, вход N13, запасной".
Господа спешились, лорд Тумакс подошёл к вратам и требовательно постучал тростью.
- Открывай! - крикнул он.
С той стороны послышался шорох, но вместо того, чтобы распахнуть врата, отворилось маленькое окошко почти у самой земли. В щели показалась мордочка беса. Он подозрительно лупал глазёнками на визитёров и принюхивался, шевеля пятачком. Люди явно не произвели впечатления на привратника.
- Чё надо?! - рявкнул бес.
- Повежливее, милейший! - холодно потребовал лорд.
- Милейший?! - бес весело захрюкал. - Милейший! Это какая же у тебя должна быть жена, если я для тебя милейший?
Бес хрюкал всё заливистей, часто срывался на визг, из глаз потекли слёзы, и, судя по доносившемуся звуку, от избытка чувств колотил кулачком по створке.
- Смешно шутишь, - мрачно одобрил лорд. - Сейчас я тоже пошучу.
Он быстрым движением схватил беса за пятачок и потянул на себя. Нос вытянулся, словно вырос в хобот, бес завизжал и неразборчиво заголосил:
- Пуфти! Пуфти!
А лорд всё тянул, пока глаза беса с чпоканьем не пролезли в щель, а за ними уши, шея, плечи, а потом и всё тело, стукнув копытцами о край окошка, не перетекло в этот мир. Ни одно живое существо из плоти не выдержало бы такого истязательства - кости бы переломало, а бес ничего, пролез, будто гуттаперчевый, только слёзы текли ручьём то ли от боли, то ли от обиды. Лорд встряхнул беса, приставил к створке, припёр к воротам кончиком трости и отпустил опухший пятачок.