— Я уже давно потерял нить твоего повествования, Атрей! — признался Аэрон. — Переходи к сути. Что ты предлагаешь, какой другой выход у нас есть кроме убийства девочки?
— Я предлагаю жизнь, Ар, вместо смерти. Нужно не отнимать жизнь, а сотворить новую.
— Ребёнок!? — хлопнул себя по лбу эльф. — Конечно! Но отцом должен быть именно Даниэль. Он — Охотник.
— И что? — переспросил Аэрон.
— Ты старый болван, Аэрон! — расхохотался Кан. — Охотники впитывают магию! Если Камилла будет носить ребенка от Даниэля, то малыш унаследует от отца способность впитывать магию, а от матери силу четырёх стихий! В этом малыше сойдутся все начала! Он не просто станет источником магии, как мать, он сможет управлять своим даром, как отец, и впитывать магию и излучать её! Он будет королём всех королей! Началом всех начал!
— Рад твоему пониманию, Кан, — мягко улыбнулся доктор Линс. — Таким образом ни моему внуку, ни Камилле ничего не угрожает, если они станут мужем и женой и родят мне правнука или правнучку! Но на этом хорошие новости заканчиваются. Вильгельм не желает такого исхода, а значит, он попробует добраться до Камиллы и убить её. Связь с ней у него уже есть, через Роберта, а значит мы возвращаемся к началу. Чтобы всё нами задуманное сработало, мы должны остановить моего старшего сына и дать возможность Камилле сделать правильный выбор между тремя достойными носителями королевских кровей!
— А при чём тут любовь-то? — уточнил Аэрон. — Дети рождаются и без любви, если уж они очень нужны.
— Аэрон, ты всё-таки болван, — разочарованно всплеснул руками эльф. — Мы хотим соединить в ребёнке три совершенно различных дара, можно сказать даже противоположных, а это очень тонкие материи, такие вещи не терпят грубости и насилия.
— Эльф прав, только дитя, рождённое в любви, сможет выжить при таком смешении энергий. Другие методы тут не подойдут, — доктор задумчиво заложил руки за спину.
— Значит Кан должен вернуться и рассказать всё Даниэлю и Камилле. Объяснить ситуацию.
— Нет, Аэрон. Мы не можем вмешиваться в этот процесс. Хватит уже нашего вмешательства, мы только хуже делаем, — покачал головой эльф. — Ты сказал Дэну, что он должен убить Камиллу. Я сказал девочке, что Морган — тиран и работорговец.
— Мы не станем вмешиваться, теперь нам остаётся только наблюдать и ждать. Теперь они должны сами разбираться и принимать решения. Нам следует положиться на них и надеяться, что, в отличии от нас, они всё сделают правильно, — резюмировал доктор. — Моргана я тоже не стану оповещать, чтобы не сделать хуже. Пусть всё идёт своим чередом. Дэн — возглавит сопротивление, а Кэм, рано или поздно, найдёт Моргана. Так или иначе эти двое столкнуться. Наша забота — Вильгельм, пока он здесь.
— Ну, с этим вы и без меня разберётесь, — проворчал эльф. — А мне возвращаться надо и так оставил своих поданных на несколько недель, чтобы с вашими детишками возиться, скоро бунт поднимут, что король пропал. Так что позвольте откланяться.
Дела Кана не отставали от слов, не успели двое мужчин моргнуть, как третий уже исчез.
— Вроде бессмертный, а так спешит, — поморщился Аэрон. — Всегда таким был. Ну, а ты не хочешь со мной отобедать и рассказать, как тебе удалось сохранить человечность и не стать Охотником после ухода?
— С удовольствием, Аэрон, — улыбнулся доктор. — Нам с тобой многое ещё нужно обсудить. Я знаю отличный ресторанчик, позволь тебя пригласить?
— Ну уж нет, — отмахнулся Охотник. — Под моим надзором несколько десятков магов, многие ведут здесь ресторанный бизнес, так что у нас будет лучшее обслуживание и самые комфортные места.
— Пользуешься служебным положением, — усмехнулся доктор.