Мне нечего было сказать, я потупила взор и старалась стать как можно незаметнее в своих откровенных одеждах. Король приподнял мой подбородок, заглядывая в глаза.
— Вот видишь, совсем я не так страшен, как тебе показалось в первый раз.
Теплая ладонь скользнула по моей щеке и оставив теплый след на шее, застыла на плече. Я поспешила отвести взгляд. Он смотрел на меня, как удав в мультике про Маугли, гипнотизировал, лишал воли, подавлял. От его прикосновений к коже, бежала дрожь по всему телу.
— Как интересно, — опять произнёс Морган. — Ты смущаешься? Это просто небывалые дела! Ты моя наложница, моя собственность, ты не забыла об этом?
— Нет, — прошептала я, сжимая кулаки, сдаваться просто так я не собиралась, с меня хватит Джека, кучки бандитов, хватит всех этих унижений, не хочу принадлежать кому-то, как вещь, даже королю.
— Я вижу ты собираешься сопротивляться, женщина. Но уйми свой пыл. Я маг, мне ничего не стоит скрутить тебя простеньким заклятьем, или вызвать всепожирающую страсть в твоей душе, или на худой конец, если мне не захочется применять магию, я могу позвать стражу, и они с лёгкостью будут тебя удерживать, если я захочу этого, столько сколько мне понадобится. И в конце-концов, я — мужчина, а ты всего лишь хрупкая девушка, думаю, мне не составит особого труда справится с тобой, Камилла, если я этого захочу.
Я знала, что он прав, мне нечего ему противопоставить. На моем плече сжались сильные пальцы.
— Смотри на меня, когда я разговариваю с тобой! — прозвучал повелительный голос.
Я подняла глаза и пытаясь сдержать подступающие от боли и обиды слёзы произнесла.
— Вот уж не думала, что король Морган падёт так низко! Опустится до насилия над женщиной! Вот удивятся его многочисленные жёны!
— Они удивятся, что сыскалась женщина, желающая оказать сопротивление, — внезапно смягчился его голос, он отпустил моё плечо и улыбнулся. — Ты достойная дочь своего отца, Камилла, но я вынужден тебя разочаровать, как женщина, ты меня мало интересуешь, я предпочитаю либо девиц, которые с трепетом и почтением жаждут отдать королю свою невинность, либо опытных любовниц, способных удовлетворить любые желания своего господина, ты не являешься ни той, ни другой. Поэтому я не собираюсь применять к тебе ни силу, ни магию. Гораздо больше твоего тела меня интересует возможность обрести знание. Я хотел бы побольше узнать о твоём мире. В своём роде — ты уникальна. Абсолютное большинство людей, перемещаемых сюда, попадают в руки работорговцев до того, как я успеваю с ними побеседовать, ну, а порядки этого отребья тебе известны не по наслышке. Раб, обладающий памятью и волей — плохой раб, — заключил король и устроился в алькове у окна. — Но тебе каким-то образом удалось сохранить память, а значит для меня — ты ценный источник информации. Расскажи мне, Камилла, как живут люди без магии.
Неожиданная перемена в его голосе, в поведении и даже во взгляде удивила меня, но я больше не испытывала животного страха перед этим человеком, а потому спокойно устроилась рядом с ним и начала свой рассказ. Он задавал множество вопросов, на некоторые я не могла ответить, но рассказывала всё, что его интересовало. Морган был благодарным слушателем. Мы просидели в библиотеке до самого вечера, и наша беседа прервалась лишь дважды, когда по приказу короля нам принесли еду и питьё. Сладкое и крепкое вино сделало меня болтливой, и я совсем позабыла где и с кем нахожусь, наслаждаясь приятной компанией и хорошей беседой. Когда оба светила скрылись за горизонтами, король помог мне подняться и удерживая от падения приобнял за талию.
— А ты совсем не умеешь пить, Камилла, — рассмеялся Морган. — В следующий раз никакого вина, а то я уже несколько часов не могу уловить твои мысли и связать бесконечный поток слов в единое целое. Идём.
Он настойчиво увлёк меня к двери.
— К тебе в спальню? — хотелось бы чтобы в этом вопросе прозвучала издёвка, но я не смогла придать голосу нужную интонацию и потому завуалировать надежду на положительный ответ мне не удалось.
Морган остановился, повернул меня к себе лицом и заглянул в глаза.
— Ты удивительное создание, Камилла. Единственная, неповторимая, самобытная. Ты сама не представляешь кто ты есть, — он коснулся моей щеки ладонью. — Надеюсь, это выветрится из твоей хмельной головы, но я сказал правду, ты не для меня.
Он припал губами к моему лбу.
— Это будет непростым испытанием для моей воли, — прошептал он мне в ухо и крепко обнял. — Но я должен с этим справится. Лучше бы тебе оставаться своенравной недотрогой, для меня соблазн и так слишком велик, а когда ты смотришь на меня с такой надеждой, с такой страстью…