Но все не так просто. Несмотря на благородные цели Университетов, мир магии всегда оставался ареной для бесконечных интриг и дуэлей за власть и влияние. В коридорах, заставленных книгами и свитками, зачастую разгорались не меньшие баталии, чем на полях сражений. А неосторожное слово, брошенное магом в ходе ученого спора или сказанное на ухо власть имущим, могло стать смертельным оружием.
Даже маги, трудящиеся в сельском хозяйстве и лекарском деле, не всегда делали это из чистосердечного желания помочь или заработать. Чаще, это была игра на публику, способ укрепить свои позиции и расширить влияние, а заодно и проверить в действии новые заклинания или алхимические препараты.
А став личными советниками королей и герцогов, маги иногда превращались в настоящих кукловодов, управляя государственными делами, не выходя из тени своих Библиотек. Бывали в истории и такие случаи.
***
За двадцать четыре дня до того,
как мир изменился
Седрик очнулся в дилижансе. Возвращение к жизни было максимально неприятным, острую боль вызывали даже неглубокие вдохи, не говоря уже о полноценном дыхании. Левая часть туловища превратилась в сплошной отек. Злосчастный металлический шар раздробил юноше ключицу и верхние ребра. Осколки костей, пронзившие мягкие ткани вокруг эпицентра опухоли при любой попытке движения вызывали болезненные рези. Онемевшая левая рука отказывалась откликаться на нервные импульсы. Казалось, что тело пытается убедить его в том, что смерть была бы более предпочтительным вариантом, чем эта адская боль.
— Ты сможешь поднять парнишку с помощью магии? — со стороны окна донесся голос Фрэнка, в нем не было сочувствия, лишь прагматичный интерес. Наемник с магом ехали рядом с дилижансом, которым теперь управлял Клетус.
— Нет, ему раздробило кости… — негромко ответил Бланш. — Нужно вскрывать и собирать все по кусочкам. В походных условиях я не рискну даже пробовать. Но лекари Службы справятся, он будет жить. Хотя, скорее всего, уже никогда не восстановит двигательную активность полностью.
Седрик прикрыл глаза. Он не разобрал, что ответил магу Доминга. Уже услышанного было достаточно, чтобы сделать выводы.
— Оставим его в ближайшем городе. Я свяжусь с местным куратором Службы и о нем позаботятся, — мрачно продолжил Бланш.
«Прощай Секретная служба. Прощай дворянство. Прощай высший свет».
По скуле Седрика скатилась слеза. Она начала движение медленно, будто бы нехотя, но, дойдя виска, резко набрала скорость и очутилась прямо в ухе. В иной раз Седрик обязательно залез бы туда пальцем, чтобы избавиться от навязчивой влаги. Но сейчас, изнывая от боли и регулярно покрываясь волнами холодного пота, он даже не заметил неудобств.
Верить в то, что его путь наверх закончится вот так – не хотелось.
«Нет!! Так не должно быть!»
Седрика переполнял гнев. Он непроизвольно стиснул зубы, но напряжение мышц сразу отдалось болью в теле и из груди вырвался глухой стон. Седрик умел терпеть физическую боль (давали знать о себе тренировки в Службе) и даже готов был смириться с инвалидностью. Но его разрывало изнутри от мыслей о крахе мечты. От мыслей о том, что весь проделанный путь оказался напрасным.
В такой физической форме можно забыть о каком-либо продвижении в отряде Бланша. Конечно, внутри Службы Седрик может перейти на должность законника или пойти в канцелярию, но до дворянского титула на этих местах не дослужишься. Бланш, наверное, не бросит его совсем уж на произвол судьбу, но и помощником своим точно не оставит.
«А почему я вообще никогда и ничего не слышал о предыдущих помощниках Бланша?»
Этот вопрос на миг заставил Седрика забыть о физической боли и внутренних страданиях. Он начал вспоминать каждую встречу, каждый разговор с Бланшем, пытаясь выудить какие-то упоминания о предшественниках. Но не преуспел. О том, что же с ними стало, оставалось лишь догадываться.
«Я просто расходный материал».
Эта мысль снова заставила Седрика ощутить смесь бессилия и ярости. В его голове начали мелькать воспоминания об обучении и тренировках в Службе: смех товарищей, страх перед полевыми выходами и тихие моменты, когда казалось, что все еще впереди. Эти образы, что когда-то дарили ему силы, теперь казались жестокой насмешкой.
«Может, мне стоило остаться в детдоме?» — внезапно подумал он. Но сразу же отбросил эту мысль. Неудержимое стремление к лучшей жизни и мечта о том, чтобы стать героем прочитанных в детстве книг, слишком глубоко укоренились в нем, чтобы даже думать о таком варианте.