Изобразив ярость (не пришлось даже сильно стараться) он пошел на Иоганна, намеренно открыв лицо для удара. Противник усмехнулся и, видимо, решив покончить с этим балаганом, сильно вложился в очередной прямой выпад. Столкнувшись с несокрушимой магической преградой, рука Иоганна хрустнула, а сам он взвыл от боли.
— Магнус вис! — негромко бросил Седрик в ту же секунду и, пока враг не опомнился, нанес точный удар в его открывшеюся челюсть. Иоганн обмяк, его руки опустились вдоль тела, после чего он рухнул на колени, а потом и навзничь, в траву. Трибуны застыли в тишине, никто не понял, что произошло, но все видели, что фаворит повержен, а Седрик стоит на ногах.
— ДА-А-А! — закричал в толпе какой-то мальчишка, подняв руку вверх и подпрыгнув.
— ДА-А-А-А-А! — поддержала его толпа, мгновенно сменившая свое настроение. Теперь Седрику аплодировали.
В «королевской ложе» чернокожий мужчина с удивительно яркими голубыми глазами подозвал к себе помощника и что прокричал ему на ухо, указывая в сторону арены.
Едва выйдя за пределы круга, Седрик наткнулся на Фостера. У того бегали глаза.
— Что вы наделали, мистер?!
— Вышел во второй круг, как мы и договаривались. Оплату принес?
— Оплата теперь последние, а чем вам стоит думать!
— Принес или нет?
Фостер передал Седрику увесистый мешочек.
— Ну, тогда покедова! — Седрик спрятал деньги в заплечный мешок и стал протискиваться к дороге на восточные ворота, оставив Фостера разбираться с проблемами самому. Но дорогу ему преградили трое чернокожих.
— Муса хочет поговорить с тобой!
«Да чтоб вас…»
Седрик оценил обстановку. Чернокожие были вооружены, слева и справа сквозь толпу к ним продвигалась подмога.
— Ну, пойдемте, — вздохнул Седрик. — Поговорим.
…
— Кто ты? — Муса говорил с легким южным акцентом.
— Седрик.
— Кто ты? — чуть громче спросил Муса.
— Просто парень, который хотел заработать, — устало пожал плечами Седрик, оглянувшись на Фостера, которого тоже привели в ложу.
Фостер закивал.
— Я встретился с ним на северных окраинах, Муса! Он на моих глазах разделался с двумя клошарами и я решил выставить его в первый круг.
— Я говорю не с тобой, — оборвал его темнокожий. И снова повернулся к Седрику. — Чувствую магию. Ты маг? Ты применял магию в бою?
— Только во втором круге. Это запрещено?
— Нет, — усмехнулся Муса. — Ты будешь драться в третьем круге.
— Я бы не хотел. Тороплюсь немного. Я всего лишь хотел заработать.
— Ты будешь драться в третьем круге. Победишь – отпущу. И тебя и Фостера.
— Я могу отказаться?
— Да, ты можешь выбрать смерть, — ответил Муса.
— А если я проиграю в третьем круге?
— Тогда Марсель убьет тебя на арене, — он кивнул в сторону разминавшегося на краю поляны бойца. Тот каким-то образом поймал взгляд Седрика, улыбнулся и вскинул руку, отсалютовав «королевской ложе».
…
— Если выживу, я тебя убью!
— Откуда столько беспокойства, мистер! Вы же маг. Разложите этого Марселя как два пальца…
— Он тоже маг, клошар ты драный!
— Ой!
— У меня энергии осталось на один хороший удар. А он наверняка под завязку набит. Какого хрена у меня уже третий бой, а он только сейчас выходит?!
— Марсель всегда выходит только в третьем круге.
— Если выживу – ты платишь десятикратно!
…
Седрик шел к арене под оглушительную тишину трибун, зрители опускали глаза, когда он проходил мимо. Марсель уже стоял на арене. Все все понимали.
Распорядитель прочистил горло и в непривычной тишине объявил.
— МАРСЕ-Э-Э-ЭЛЬ ПЕРЬЕ-Э-Э!
Седрик перелез через барьер и в третий раз встал на траву.
— Удачи! — бросил ему в спину Фостер.
— CЕ-Е-ДРИ-И-И-И-К МАЛО-О-О-ОЙ!
— Да начнется бой! — сняв свой цилиндр, коротышка отошел к краю арены.
Едва ступив в круг, Седрик почувствовал, что Марсель буквально высасывает энергию из пространства вокруг. Он явно был сильным магом, и тягаться с ним за энергию Седрик не мог. Единственным шансом было удачно воспользоваться своим запасом и нанести точный удар.
Марсель, проходя вдоль трибун, несколько раз вскинул руки. Он хотел расшевелить толпу, гнетущая тишина ему не нравилась. Затем, быстро сблизившись, он нанес Седрику несколько быстрых, но простых, не усиленных магией ударов. Седрик отбился. Толпа ахнула.