Но убивать их все же не совсем справедливо. Ведь так? А если на весах две жизни против тысяч? Седрик уже понял, что по-настоящему справедливого решения тут нет и действовать придется исходя из холодного расчета. Как учили в Службе. В Секретной службе Союза, которая дала ему все. В Секретной службе, которая сломала его, заставив годы назад переступить через себя. В Секретной службе, которую он ненавидел. Но таков путь.
К тому же, какова бы ни была Секретная служба с моральной точки зрения, учили там на славу. Иногда надо отбросить эмоции и здраво оценить ситуацию. И его выбор сделан не сегодня и даже не вчера. Он был сделан в тот самый день, когда Седрик подделал списки и покинул Молендиума, вступив в ряды Секретной службы Союза.
Но он не мог отрицать, что каждый раз, представляя, как действует по своему плану, чувствовал в себе холод, похожий на прикосновение смерти.
«Пара жизней в обмен на тысячи», — шептал ему внутренний голос, но каждое «в обмен» звучало как удар совесть по ребрам.
«Кто-то должен» — снова прошептал внутренний голос.
…
Ночь вокруг была тягучей и мрачной, как будто сама природа дышала в унисон с его раздумьями. Первые пару часов Седрик потратил на то, чтобы понять закономерности в дозорных обходах стонеров и зафиксировать их расписание. Теперь он смотрел на лагерь, словно на шахматную доску, где каждая фигурка была в его распоряжении, каждое движение предсказуемо, каждый шаг – под контролем. Наблюдая за расставленными постами и слыша далекие голоса, звучавшие сквозь шум дождя, Седрик то и дело возвращался к мучившему его вопросу – «Какова цена его силы? Чем ему придется заплатить?». Ответа не было, так что он принялся готовиться к заклятию.
Сначала осторожно провел разведку, потом зарисовал расположение палаток в лагере, по особенностям рельефа и расстоянию примерно рассчитал нужное количество магической энергии. В этот раз Далсон и Бойер были в разных местах, поэтому Седрик решил разбираться с ними по одному. Если сделать все тихо, то до утра никто ничего не заметит.
Прикрыв глаза и выдохнув, юноша уже привычно запустил для установления энергетического коридора простейшее поисковое заклятие с пониженным до минимума уровнем энергии, которая была сфокусирована в тонкую струйку. Он немного модифицировал стандартные пассы под себя, чтобы проще было формировать магический поток. Сосредоточившись на цели и полностью погрузившись в процесс, Седрик уже не слышал ничего вокруг.
— Кверэрэ дэсидэратум! — прошептал он, но вместо привычного тепла почувствовал знакомый холодок стали у горла. Запахло жасмином.
Глава 16
— Я ведь говорила, что если ты еще раз выкинешь что-то подобное, то я убью тебя? — прошептала ему на ухо Лилит.
— Ага, — Седрику некогда было думать, он прилагал усилия, чтобы оставаться в сознании – внезапно прерванное заклинание не очень хорошо сказывается на любом маге. А уж экспериментальное заклятие – тем более. Нужно найти в себе силы сконцентрироваться и перекрыть поток магической энергии, до того как она, потеряв всякие ограничения, расплывется по округе.
Лилит застала юношу врасплох. Сейчас она сидела на нем верхом, склонившись вперед и царапая его подбородок острым стилетом, а левым локтем больно упиралась куда-то под лопатку. Нажим клинка был таков, что становилось опасно даже глубоко дышать.
— Стонеры передали, что ты пытался убить моих друзей, — Лилит сильнее надавила локтем, от чего Седрик поморщился, но смолчал. Ответить, в общем-то, снова было нечего.
— Они хотят сохранить тебе жизнь, потому что ты, якобы талантливый малый, и твои открытия стоит изучить в Немессионе, — судя по издевательской интонации, девушка не особо верила в его невероятную одаренность.
— Но, как говорил мой прапрадедушка, «даже врага можно простить, но предателя – никогда!» — гончая с презрением ухмыльнулась.
— Тебя приняли в команду, а ты предал нас, — прошептала она, прижавшись к спине Седрика. — Тебе сохранили жизнь, а ты сбежал, — ее губы практически касались его уха. — Так что никто не удивится, если ты вдруг погибнешь при побеге.
Резким движением Лилит попыталась вонзить свой стилет в шею Седрика…
…
Она застала его врасплох. Седрик, задрав голову, лихорадочно думал. Израэля или еще кого-то, кто мог бы в этот раз остановить гончую и волшебным образом спасти его, не наблюдалось. Лежа на животе, он не видел лица Лилит, но чувствовал ее злость.