Что я есть, что меня нет.
Как можно привязаться к человеку, который тебя не замечает?
И это еще в лучшем случае…
В худшем ты выслушиваешь от него кучу гадостей про мать и про себя…
Потом, когда я уже выросла, он пытался что-то изменить. Может, вдруг осознал, что я его единственный ребенок и что других не будет. Начал вдруг интересоваться моей жизнью (хоть немного), с чего-то предпринимал попытки финансовых вливаний. А было уже поздно.
Мне было уже не нужно внимание отца. Я думала о мальчиках… Самый первый мужчина в жизни игнорировал меня, и я привыкла с этим жить.
Иногда мне казалось, что именно поэтому игнор – излюбленный метод наказания Вика – действовал на меня так болезненно.
Ведь нет ничего хуже, чем когда тебя не замечают.
Можно орать, можно биться в истерике, но если нет никакой реакции, все это теряет смысл.
Те уроки, которые мы выносим из своей семьи, выносим мы на всю жизнь.
Это какая-то прошивка в сознании, которая срабатывает на бессознательном уровне. И очень трудно с ней что-то сделать.
15. ДЕРЕВЯШКИ
Проснись, крошка – ты продаёшься,
Ты продаешься, ты продаешься
Монеточка
Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей о родственниках и своей несчастливой судьбе, я, как обычно, окунулась в творчество. Привычный способ ухода от действительности. Ведь когда ты рисуешь, ты там, в рисунке. Или когда играешь на гитаре, поешь песню, ты там, в песне. А внешнего как бы совсем не существует.
Да, повезло все-таки творческим людям, повезло! Что есть у обычного человека для того, чтобы забыться? Алкоголь, наркотики, психотерапия. Все дорого, сложно, небезопасно (психотерапия – для кошелька).
А творческому что надо? Дайте карандаши, бумагу, инструмент – вот и решение всех проблем.
Ни окружающих не беспокоит, ни для самого себя не опасен.
Сидит рисует, мычит себе что-то под нос.
Зла никому не делает.
Очень удобно.
По большому счету не столь и важно, чего он там малюет, как Леонардо да Винчи или так, на уровне выпускника художки. Главное при деле и другим не мешает.
У меня уже несколько месяцев лежали заготовки – круглые дощечки, когда-то бывшие веткой березы. На них мне предстояло масляными красками написать что-то патриотическое, местечковое. Такие поделки я отдавала в магазин, специализирующийся на продукции для туристов.
Из дальней поездки все равно вроде как нужно что-то привезти. Деревяшка с картинкой достопримечательности дороже, но интереснее магнитика. К тому же она уникальна.
Взявшись поначалу с некоторой внутренней неохотой и преодолевая обычное нежелание работать, я вскоре увлеклась и провела за делом шесть часов подряд. Очнулась уже глубокой ночью. Все-таки электричество играет со мной дурную шутку: хронически сбивается график…
Передо мной лежал десяток сувениров – нарисованных на дереве изображений местных храмов и часовен.
Я любила мой город.
Особенно его старую часть, где было много красивых, уникальных зданий, любила его парки и скверы, узкие улочки и торговую площадь, купеческие ряды и сумасшедшей красоты закаты на набережной…
И хорошо, что любила его не я одна.
Поток туристов давал возможность хорошо заработать.
Не только экскурсоводам и занятым в гостиничном бизнесе, но и бедным художникам.
Художник должен быть голодным, говорите?
Но все-таки не умирающим с голоду.
Чуть-чуть денег и нам нужно.
Приняв эту мысль, я со спокойной совестью легла спать. И мне ничего не снилось – как всегда, когда удается полноценно поработать.
Если какой-то проект в процессе, ты видишь сны о нем, они могут терзать, мучить… Особенно когда не удается сделать так, как хочется. Незавершенная картина может стать навязчивой идеей, несчастьем… Возвращаясь к ней снова и снова, не в силах думать ни о чем другом, художник проклинает тот день, когда взял карандаш в руки, проклинает час, когда решил избрать рисование делом своей жизни.