Трясущимися руками, я собрала все свои вновь приобретенные вещи. Взяла себе сорок золотых, оставшихся у меня после сделанных здесь покупок. Оставила на застеленной кровати мешочек с явно лишними, и сразу при получении отложенными, пятьюдесятью золотыми.
Но, что бы я, сейчас, ни испытывала к Данирэлю, он заслуживает от меня хотя бы записки с благодарностью за спасение.
Данирэль, еще раз спасибо тебе за спасение моей жизни, оказанную помощь и гостеприимство. Я решила, что мне нет смысла задерживаться в Надмире, меня ждут срочные дела дома. Поэтому воспользуюсь курьерской каретой.
Счастливо оставаться,
Записку я тоже положила рядом с деньгами на кровать. Надев на плечи лямки приобретенного здесь рюкзака, тихо спустилась вниз. Порадовалась, что знаю, как открыть входную дверь, осторожно затворила ее за собой и двинулась к Северному входу в город.
Когда я до него добралась, начался рассвет. Поприветствовав стражника, встала рядом, в ожидании курьерской кареты, так удачно для меня, уходившей сегодня утром в Асмерон. Преодолевая желание разреветься, я мысленно уговаривала себя не думать о Данирэле. Я получила полезный опыт. И все. Так происходит у большинства. Мои отчаянные чувства горького разочарования, болезненной потери, задетого самолюбия и оскорбленной гордости, здесь неуместны.
Вскоре, курьерская карета подъехала и погонщик, увидев мой останавливающий жест, осадил ящера. После переговоров с тремя воинами-курьерами, заплатив тридцать золотых за проезд, включающий в себя обеспечение меня питанием, я простилась со стражником, через силу улыбнувшись ему, и забралась в карету.
Села на лавку, прислонившись спиной к стенке, закрыла глаза. Слезы, которым я не давала вылиться из глаз, встали комом в горле и мелко сотрясали мое тело. Чтобы не пугать своих попутчиков, я закуталась в плащ и, под мерное покачивание кареты, притворилась спящей.
Путь домой оказался, насколько это возможно для меня, вполне благополучным. На коротких ночных привалах я спала в своем спальнике, на земле, отыскивая место поровнее, с мягким мхом. Утром и вечером помогала курьерам в приготовлении еды. Днем, иногда, с разрешения мужчин, занимала место погонщика ящера, чтобы отвлечься от неприятных мыслей.
Все трое мужчин проявляли ко мне чуткое внимание и заботу, стремясь помочь преодолеть тяготы пути. Не изводили меня разговорами и ухаживаниями, видя мое напряжение и стоящие в глазах слезы. Сочувствовали, объясняя себе мое состояние пережитым покушением на меня.
А вот в Асмероне, меня поджидали неприятные сюрпризы, заставившие на время забыть обо всех личных обидах и разочарованиях.
Глава 2
ПРЕВОЗМОЧЬ СЕБЯ
Прибыв в Асмерон в середине дня, я тепло поблагодарила воинов-курьеров, вместе с которыми проделала длинный путь, и, простившись с ними, быстрым шагом отправилась в сторону своего дома.
Наконец я спрячусь в родных стенах. Буду зализывать раны. На это у меня есть почти полтора месяца, прежде чем я, согласно договоренности, должна прибыть к побережью Океана, на строительство Эльгномора. Там сейчас, уже вовсю, ведутся подготовительные работы в границах будущего города по расчистке территории, разметке и мощению главных улиц, строительству временного жилья для строителей. Приблизительно в это же время, там же, предполагается моя встреча с возвращающимися из Гномьих Гор родителями, а из Орочей Степи — Ивануэлью, с ее семьей.
Первым, кого я встретила на улице спеша домой, был Лазарэль, бывший, первый муж моей сестры. Увидев меня, он повел себя странно. Вначале он шарахнулся в сторону, потом схватился за рукоять меча висящего на поясе, как будто хотел напасть на меня, но, опомнившись, сжал кулаки и, развернувшись, стремительно свернул на боковую улицу. У меня никогда с ним не было теплых отношений, но такая неконтролируемая, недружелюбная реакция была удивительной и пугающей.
Потом мне встретилась Миланиэль, подруга Еваниэли, которая, увидев меня, в первый момент зажала рот рукой, как будто удерживая крик, задрожала, а затем бросилась ко мне, стиснув в крепких объятиях. Это, тоже, испугало меня. Обниматься? Да еще и на улице? Это так не по-эльфийски!
— Деточка моя дорогая, ты жива? — запричитала она. — А я-то исстрадалась! Ох, хорошо твоих родителей нет в городе, а то не знаю, что бы с ними было!
— Миланиэль, успокойся. Я жива. И объясни, что происходит? — растерянно спросила я, понимая, что о моих злоключениях здесь никто пока знать не может, курьерская карета только прибыла.