— Не волнуйся, возможно, он временно оказался в месте, где магия экранируется, — попытался успокоить меня он.
— Это где же? Ведь он не в Гномьих Горах, а в Эльфийском Лесу. Нет, скорее всего, он опустошил весь магический резерв до критического состояния, или тяжело ранен, — не согласилась я. — Завтра это будет ясно. Если браслет не потеплеет, значит ранен.
Всю ночь, ворочаясь в кровати без сна, не в силах успокоиться, я постоянно ощупывала браслет. А утром горестно констатировала, что он остался холодным.
— Учитель, — обратилась я к Орестонэлю, приняв твердое решение, что завтра я уйду отсюда. Доберусь до Асмерона, предупрежу близких, возьму карету и отправлюсь в Борнавос, — я еду к Данирэлю. Ему, наверняка, нужна моя помощь, ведь вдали от меня его силы ослабевают.
— Нет, — категорически не согласился он со мной. — Как твой телохранитель я не могу допустить такого риска и не отпущу тебя. Данирэль мужчина, воин, сильный маг. Он должен справиться сам, не рассчитывая на помощь хрупкой, слабой женщины. Мало того, что ты его оскорбишь своей непрошеной помощью, сомневаясь в его силах, так еще и собой рискуешь, ведь охота на тебя, скорее всего, продолжится.
— Послушай, — уверенная в правильности своего решения, не желая слушать его аргументов, но стремясь убедить и его в своей правоте, возразила я, — риска почти нет. Во-первых, никто не знает, когда конкретно я захочу выйти из Эльгномора, поэтому не может поджидать меня на дороге в Асмерон. Во-вторых, теперь у меня восемь воинов охраны и ты. Да и сама я уже не такая беспомощная как раньше. Со всеми нами даже Титанур не справится. В-третьих, ты в полной мере не осознаешь, что такое Дармия для эльфа. Вдали от нее он долго не продержится, теряя физические, душевные и магические силы. Вся моя помощь Данирэлю будет состоять только в том, чтобы быть к нему ближе. Если ты не хочешь идти со мной в Борнавос, я уйду без тебя, расторгнув наши соглашения. Тогда ты не сможешь что-либо мне запретить, ни как Учитель, ни как телохранитель, — с вызовом сказала я.
После этих моих слов он надолго замолчал, что-то напряженно отыскивая в глубине моих глаз. Его лицо окаменело, губы плотно сжались, в глазах мелькнули обида, боль, страдание. Возникла неловкая пауза, во время которой я уже пожалела, что была так несдержанна и категорична. Надо было проявить больше выдержки и быть деликатной, ведь, возможно, он ревнует, а я на собственном опыте знаю, как это больно.
И тут, неожиданно, я вновь, уже второй раз, услышала слова, которые меня испугали, и которые я не хотела бы услышать, столько, сколько себя помню.
— Ты моя Дармия, — взволнованным голосом, тихо сказал Орестонэль.
Я потрясенно замерла и только обреченный, безрадостный, тихий стон сорвался с моих губ. Ну почему, почему это происходит со мной?! Теперь, всю жизнь чувствовать себя без вины виноватой! Нести груз ответственности за двух мужчин! А ведь я тихая, слабая, малоприспособленная к жизни и неуверенная в себе женщина.
— Может быть, ты ошибся? — почти без надежды спросила я после долгого молчания, отчетливо вспомнив, как изменился Орестонэль, когда в его жизни появилась я, и чему тогда, у меня не нашлось вразумительных объяснений.
— Нет. Я понял это сразу, как только увидел тебя впервые, среди зрителей, на финальных боях в Асмероне.
— Почему же сразу не сказал? — поразилась я его скрытности, терпению и выдержке.
— Наверное, это было глупо и недальновидно. Но я хотел дать тебе время лучше узнать меня и привыкнуть. А потом, появился Данирэль, и стало уже поздно.
— Что же мне теперь делать? — старалась не показывать свое огорчение, потрясение, страдание и невозможность чем-либо помочь ему, спросила я, опустив голову и спрятав глаза.
— Я знаю, что в твоем сердце другой, и ничего не жду от тебя. Но теперь, цель моей жизни — твое благополучие. Только не прогоняй. Вдали от тебя я не выдержу, — тяжело вздохнул он.
— Конечно нет, — ужаснулась я таким его мыслям. — Теперь тебе, наверное, придется быть моим пожизненным телохранителем. Не вижу другого способа для тебя, быть около меня, как можно чаще и ближе. И прости меня. Я не хотела для тебя такой судьбы, — смаргивая слезы, сказала я.
— Тебе не за что извиняться. Я ни о чем не сожалею. Наоборот, очень рад, что встретил тебя. С тобой я понял, что раньше моя жизнь была скучная и безрадостная. Я чувствовал себя уже старым эльфом, бесцельно проживающим свою жизнь. А теперь, как будто проснулся после спячки. Столько новых, сильных чувств переполняет меня. Я ощущаю прилив сил, энергии, желание жить. Так развитый во мне инстинкт защитника, наконец, нашел свое применение, и это делает мою жизнь наполненной смыслом.