— Я могу за считанные минуты сплести висячий мост из лиан, растущих на берегу. И, так же быстро, его расплести, — предложила я свою помощь. — Только, чтобы не было прогибов, придется переходить его по одному.
— Отлично, — согласился Адаминэль. — Значит, сейчас, поедим и отправляемся в город. Как раз к этому времени стемнеет.
Пока ели, договорились, кто, где и как проводит разведку в городе. Кто-то отправится за информацией к своим знакомым здесь живущим, кто-то незаметно пройдет по центральным улицам, выясняя обстановку. Потом, всем надо собраться около Тренировочного Поля, на южной окраине города.
Перед выходом из леса, все надели темно-зеленые маскировочные плащи.
Стоя около рва, я потянулась Силой к лианам, оплетающим стволы деревьев, растущих вдоль берега рва. Мысленно расплетая их, задала им направление движения. Лианы бесшумно расплелись, распрямились и с тихим свистом, рассекая воздух, перекинулись через ров, плотно прилегая одна к другой, создавая упругую опору для ног. Со стороны мои действия выглядели очень эффектно, но всем было не до любования.
По сигналу Адаминэля, все, ловко балансируя на узком, подвижном мостике, стремительно перебежали по очереди на другую сторону. Мы с Орестонэлем двигались замыкающими. Как только наши ноги коснулись земли, я быстро вернула лианы на прежние места.
Бесшумно передвигаясь вдоль живых изгородей садов, все наши воины мгновенно растворились в темноте. Мы с Орестонэлем остались с тремя воинами, сопровождавшими лично меня. Они не согласились оставить меня только с Орестонэлем. Осторожно двинулись в центр города, к дому градосмотрителя. Подойдя к нему, я замерла от неожиданности, мой брачный браслет, чуть кольнув мою кожу, едва заметно потеплел.
Ох, Хвала Небесам! Данирэль жив! Но если жив и где-то рядом, почему браслет реагирует так слабо? Обо всем этом, на грани слышимости, я сказала Орестонэлю, приблизив губы к его уху. Он, выслушал меня и так же тихо, как я, на ухо, ответил:
— Может быть, надо подойти к дому ближе?
Я согласно кивнула. И тут мы все услышали плач ребенка, даже не плач, а какой-то жалобный скулеж. Не знаю, что нас подвело. То ли плохое знание местности. То ли нас было слишком много, и это не могло остаться незамеченным. То ли мы ослабили бдительность, бросившись на помощь к плачущему ребенку, инстинкт, который не пересилить.
Нам навстречу, из тени, вылетели три вооруженных мечами эльфа. Завязался бой. Мужчины затолкали меня за свои спины, загораживая собой и тем самым закрывая мне обзор. Это мешало мне хоть чем-нибудь помочь им. Ведь я могла бы использовать магию, замедлить сердцебиение и дыхание их противников, если на них нет Ментального щита.
Но, видимо, надо лучше контролировать, что делается за твоей собственной спиной. Кто-то сзади схватил меня одной рукой поперек тела, другой зажал рот, оторвал от земли и в стремительном беге поволок меня прочь. От неожиданности я испугалась, растерялась, и даже вскрикнуть не успела.
Меня затащили в дом градосмотрителя и грубо швырнули на пол. В этот же момент, заставив меня забыть о физической боли от ушиба при падении на пол, на мою голову обрушилась болезненная, давящая аура, витающая здесь. Это были сильные, противоречивые эмоции — безысходная угрюмость, смятение, отчаяние, затаенная бешеная ярость. Заложники! — догадалась я. Сколько же их, если меня так накрыло?
Мимо пробежали два эльфа и стали плести какие-то заклинания перед входом, видимо ставя или укрепляя Воздушный щит. Я поискала глазами своего похитителя и встретилась с холодным, презрительным, ожесточенным взглядом фиолетовых глаз Лазарэля.
— Лазарэль, вот ты где! А тебя все ищут в Асмероне. Ты можешь объяснить, что здесь происходит? — с преувеличенным испугом и, якобы, непониманием, воскликнула я.
— Объяснение одно и очень простое, таким как ты, чужемирское отродье, — он ткнул пальцем в меня, — и таким как они, — он ткнул пальцем вверх, в сторону второго этажа, — орочим отродьям, нечего делать в Эльфийском Лесу.
Глядя в его злые глаза, я отчетливо поняла, что это он, тот маг Огня, который пытался убить нас с Орестонэлем на дороге в Эльгномор.
— Поэтому ты хотел убить меня еще там, на дороге Древних? И причем тут Орестонэль, который был со мной? Он-то чистокровный эльф. А ведь тысячелетние традиции запрещают убивать себе подобных.
— Приходится мириться с некоторыми жертвами ради чистоты Леса и будущего всех эльфов. Издержки неизбежны при любом деле, — равнодушно ответил он, пожимая плечами.