Все знают, и никогда в этом не сомневаются, что выбранная Артефактом Власти Королева, всегда самая достойная из всех претенденток. Ее отличают ум, дальновидность, бескорыстие, способность искренне заботиться о благополучии всех эльфов. Эльфы, в свою очередь, считают своим долгом заботиться о своей Королеве, любить и безгранично доверять. Эльфийские Хроники утверждают, что при попытке эльфов жить без Королевы, через некоторое время все эльфы начинают испытывать чувство тревоги, упадок жизненной энергии, снижается, и так критически низкая, рождаемость.
Наша сегодняшняя Королева очень демократична. Она всегда лично присутствует в гуще любых, даже малозначимых событий, демонстрируя постоянную обеспокоенность всем тем, что происходит с ее народом. Но я, в отличие от тотального большинства эльфов, к своему удивлению теперь не испытываю к ней мистического, слепого доверия и уважения, после того, как услышала ее мнение об орках и полукровках, живущих в Эльфийском Лесу.
Поприветствовав друг друга, Королева предложила нам с Данирэлем присесть к переговорному круглому столу. Рассматривая ее, я встретила ответный изучающий взгляд. Я увидела в ее глазах что-то ожесточенное, лихорадочно нетерпеливое, непреклонно решительное. Неприятные мурашки какого-то необъяснимого страха поползли по моему телу. Неужели она чувствует мое отношение к ней и хочет наказать? Но это как-то мелочно и не по-королевски.
Переведя взгляд с меня на Данирэля, чем вызвала у меня невольный выдох облегчения, она сладким голосом произнесла:
— Данирэль, как и обещала, я нашла тебе замену на посту Кризисного Советника, а тебя назначаю на должность градосмотрителя Эльгномора. Сними свои амулеты связи с градосмотрителями и оставь их у меня, я сама передам их новому Советнику. Вот, возьми свиток подтверждающий твое новое назначение.
— Спасибо, миледи, — вежливо поблагодарил Данирэль и, снимая со своей шеи гроздь амулетов, положил их на стол, а затем убрал свиток во внутренний карман жилета.
— А теперь, — продолжила Королева разговор с Данирэлем, — ответь. Ты уверен, что Алинаэль твоя Дармия? Она у нас такая красавица, что трудно не влюбиться, и, может быть, ты путаешь одно с другим.
— Миледи, нет никаких сомнений, что Алинаэль моя Дармия, — заверил он.
— Что, твой резерв Силы так значительно вырос?
— Да, миледи.
— И сколько дней понадобилось, чтобы он иссяк, когда ты был пленником заперт в подземелье?
— Около пятнадцати.
— А другие пленники лишились Силы дня за четыре? — уточнила Королева.
— Да, от трех до шести, — ответил Данирэль.
— Хорошо, я поняла, — кивнула Королева, и, вновь переведя взгляд на меня, спросила:
— Алинаэль, Данирэль знает о предназначенном тебе Пророчестве?
Я испуганно замерла. Глупо было надеяться, что Королева о нем не узнает. Ни у кого от нее не может быть секретов, в том числе и у Узилаэль, Хранительницы Библиотеки, в которой находится Книга Пророчеств.
— Нет, никто не знает кроме самых близких родственников и Хранительницы. Мы не придаем ему большого значения и считаем, что это просто фантазия маленькой девочки, — немного слукавила я. — Ведь и все другие ее предсказания, пока что, по-детски наивны.
Было видно, что мои слова ее нисколько не убедили.
— Ты все еще Дармия только Данирэля? — требовательным взглядом впившись в меня глазами, спросила Королева.
Ну, вот зачем, зачем она хочет разбираться во всем этом?! Я, под столом, до боли сжала большие пальцы в кулаках. Моя антипатия к Королеве, интуиция, эмпатия и все другие составляющие Ментального Дара, просто вопили, что я не должна говорить правду. Но как быть с непоколебимым убеждением, что обманывать Королеву недопустимо?
Неохотно, терзаясь сомнениями, я уже собралась открыть рот, чтобы рассказать об Орестонэле, когда почувствовала ментальную атаку Королевы. Ее сила была так велика, что голову сжала чудовищная боль. Я была совершенно не готова к этому. Ведь это запрещено! Для ментального вмешательства требуется обоюдное согласие, если речь не идет о врагах или преступниках! Преодолевая боль, обиду и страх, сморгнув выступившие слезы, я сумела сосредоточиться и призвать Силу, избавляясь от наглого и грубого вмешательства Королевы в мое сознание, поставив прочный Ментальный щит. Пока шла эта молчаливая борьба, мы неотрывно, пристально, напряженно и недобро смотрели друг другу в глаза. Когда она поняла, что ее усилия бесполезны и отвела взгляд, я недоуменно и возмущенно спросила: