— А расколдовать как? — спросил хан, чья собственная физиономия тоже была уже перекошена злобой и странно подергивалась. — Такое колдовство должно обратный уговор иметь.
— Есть условие, — согласно кивнул купец. — Если влюбится вьюнош сердцем чистый в деву заколдованную да поцелует, то спадет с нее оцепенение каменное. Вот только, — вздохнул он, — если есть надежда, что Ее Высочество расколдовать так можно, то Ее Светлость, наверное, навсегда в таком виде останется, — трагическим шепотом закончил Драцкий.
— М-да, — проговорил его хозяин, то ли соглашаясь с мнением купца, то ли выражая свои общие соображения по поводу сложившейся ситуации. Я сама не знала, что и думать по поводу таких новостей. С одной стороны казалось, что наказание они заслужили, а с другой — их было жалко. Ведь, неизвестно, когда найдется тот, кто расколдует.
— Украсть их сможешь? — деловито поинтересовался хан, что-то про себя раздумывая.
— Так за пологом они! — взвыл продажный купец, всплеснув руками. — Его сиятельство маркиз уже интересовался, можно ли Ее Высочество забрать да к батюшке вернуть. Из-за полога их только сам князь или сын его высвободить могут, а князь-то на границе, и княжич неизвестно где пока гуляет.
«Значит, хан все-таки не врал, когда хвастался, что на Стратисс напал!» — пронеслось у меня в голове. А то, что княжич скрылся, так в этом я могла его только поддержать. Его, небось, первым бы злодеек целовать заставили.
— Да, отследить его нам пока не удалось, — покачал головой толстяк в рясе, опять почему-то недовольно глянув на меня.
«Вот почему, я у них во всем виновата?! Я ведь, кто этот княжич, даже не знаю!»
— Такая операция насмарку! — раздосадовано проговорил жрец, когда зеркало было дезактивировано.
— С самого начала не надо было рассчитывать на дурных баб! Не справились с тем, что даже у этой каракатицы получилось! — отрезал хан. — Они теперь и для того, на что все бабы годятся, не пригодны. Ловко вывернулись! — он стукнул по подставке, отчего задрожало зеркало.
— У Френзиса еще три сына, — напомнил ему Тарсий.
— И какой мне с них толк!
— Можно попробовать лебедя выкрасть. Поговаривают, что водные разини, каких свет не видывал. И у них как раз девка есть на выданье.
— Хмм, — задумался над предложением тририхтский колдун. Я в том, о чем они говорили, ничего не понимала, но подозревала, что замышляют злодеи новую гадость, не иначе. — Лебедь тоже неплох, однако….
Что он хотел сказать, так и осталось неизвестным, так как раздался странный звук, будто где-то ударили в набат, и отзвук от этого прокатился по всему замку.
— Гости у нас?! — удивился жрец, а хан снова обернулся к зеркалу и стал водить по нему руками.
«Опять Драцкого вызывает?!»
Как и в прошлые разы, картинка сначала пошла рябью, потом туманом. Вот только стоило туману рассеяться, как зеркало показало нам не стратисского купца, а моего злыдня собственной персоной, стоящего на запыленной площадке перед крепкой на вид, раза в три его выше, обитой железом дверью.
Глава 21
Дарин
Собираясь в путь, я и предположить не мог, что первой проблемой станет не преодоление препятствий, не борьба с присными хана, а то и разбуженной им страшной нечистью, а поиски провианта. Выданный нам Яросельской мешок морковки Буря съел, не успели мы из леса выехать. Потом оказалось, что он уважает и пирожки с капустой, и яблочки моченые, и к бутербродам с сыром тоже неплохо относится. До границы мне пришлось насколько раз останавливаться, чтобы прикупить у селян то моркови, то хлеба — сена этот странный конь не признавал категорически — но уже на взгорье пояса нам обоим пришлось затянуть. Здесь не было селений, а жесткую, временами колючую траву жеребец тоже есть отказывался.
Впрочем, все трудности компенсировались тем, что передвигался Буря, действительно, быстро, и вскоре перед нами замаячила магическая граница, которой хан окружил свое царство. Она позволяла ему отслеживать чужаков, а также не дозволяла его собственным подданным покидать пределы ханства без его на то разрешения.
Перед тем, как я отъехал от терема Яросельской, та дала мне с собой еще два артефакта: портальное яйцо и того самого обещанного проводника, который оказался смотанным в клубок мотком красного цвета пряжи. Последний следовало спустить наземь после того, как мы преодолеем границу, чтобы тот указывал путь. На вид граница была почти прозрачной и даже радовала бы глаз играющими на ней бликами закатного солнца, если бы я не знал, насколько она опасна. В зависимости от настроения хана она могла ужалить подобно молнии, а то и испепелить на месте. И никто ничего не мог по этому поводу сделать! Магические договоренности разрешали хану творить на своей земле, что пожелает, кроме как создавать новую армию. О чем думал дед?