Буря, едва завидев границу, оскалился и встал как вкопанный, так что я немного опешил.
«Неужели, вопреки обещаниям своей хозяйки, он испугается идти дальше?!» — мелькнула мысль.
— Буря! — позвал я его ласково, но тот лишь раздраженно дернул головой, словно я ему мешал. — Буря, нам надо попасть на ту сторону!
Тот снова дернул головой и вдобавок стукнул копытом. Я вздохнул и едва не совершил ошибку, отпустив луку седла, чтобы похлопать капризного коня по шее. Тот внезапно прыгнул, да так, что за раз преодолел почти полверсты. Я едва на нем удержался — для этого пришлось схватить его за уши. Едва опустившись копытами на землю, Буря снова подпрыгнул, очень высоко подпрыгнул. Так высоко, что мы сравнялись с зачем-то летящей на север стаей диких уток. Те, разумеется, посмотрели на нас, как на идиотов и возмущенно закрякали. Конь на вопли пернатых никак не реагировал и целеустремленно летел вперед. Верста за верстой, и мы, наконец, преодолели границу, после чего начали резко опускать вниз. Ноги мои вылетели из стремян, и единственно на что я мог надеяться в этом незабываемом полете, были лишь длинные уши моего скакуна. Как я не оторвал их, не знаю, но Буря будто этого даже не заметил. Он мягко приземлился — так, что даже палой листвы не потревожил — а я успел вовремя сгруппироваться, прилетев ему на спину лишь пятой точкой, иначе вышло бы, что зря лешицы старались со своим ритуалом.
— Ы-Ы-ы-ы! — заржал жеребец, поворачивая ко мне голову.
— Молодец, Буря, молодец! — выдавил я, понемногу приходя в себя.
— Ы-Ы-ы-ы! — снова заявил тот, только более требовательно. Я вздохнул и погладил его по шее.
— Ы-ы Ы-ы! — возмутился конь. Смысл его последнего высказывания мне показался понятным, тем не менее, к разгадке того, что же он хочет, меня это не приблизило. Видимо, отчаявшись, добиться от меня нужного результата, скакун изобразил необычайную гибкость, изогнув шею так, что его морда оказалась совсем рядом со мной, и требовательно толкнулся ею мне в грудь. А там как раз были припрятаны два пирожка с утиной печенкой, последние из выданных нам в тереме Яросельской запасов. Вот как учуял-то?! К тому же, я всегда полагал, что лошади мясо не едят, поэтому попробовал убедить в этом Бурю.
— Ы! — возразил тот. Не успел я никак среагировать, как он, шумно двигая ноздрями, сам раздвинул полы моего кафтана и ухватил оба пирожка, мигом сжевав их вместе с тряпицей, в которую те были завернуты.
— Ладно, заслужил, — примирительно сказал я. Все равно возмущаться было уже поздно. — Пора двигаться дальше! — с этими словами я достал из-за пазухи красный клубок. Тот, казалось, предчувствуя свою миссию, волновался и слегка подрагивал у меня в руке. Бросать его о земь мне показалось неправильным, поэтому, перегнувшись в седле — единственное, что удалось нацепить на Бурю, от прочей сбруи он наотрез отказался — я опустил клубок на оказавшийся вблизи ствол поваленного дерева. В целом, едва мы пересекли границу, пейзаж сильно изменился. Казалось, в горах недавно прошел сильный смерч, повалив половину деревьев старого леса, попутно выгнав всех зверей и птиц, о чем свидетельствовала практически мертвая тишина нас с Бурей окружающая. Как мы будем передвигаться в этом буреломе, я представлял смутно, тем не менее, приказал клубку, как велела княгиня:
— Веди нас дорогой тайной к цитадели хана поганого!
Последнее слово я добавил от себя, но клубок не стал возражать против столь вольной формулировки. Весело подпрыгнув, он перескочил через первый попавшийся ему на пути поваленный ствол и ловко лавируя между таких же, устремился вглубь леса.
— За ним! — скомандовал я Буре, и мы поскакали. В прямом смысле этого слова. Высоко задирая свои тонкие ноги, он перепрыгивал через бурелом, кусты, а иногда и небольшие деревца. Чтобы не вывалиться из седла, я, пригнувшись к шее скакуна, снова схватился за его уши — оказалось, очень удобно — и старался не упустить из виду клубок. Тот мчался вперед не менее резво, чем конь — мне вскоре даже стало казаться, что я оказался невольным свидетелем некоего то ли соревнования, то ли преследования. Подпрыгивая, Буря почему-то старался приземлиться в том же месте, где находился клубок, а тот, уворачиваясь от копыт, отскакивал в сторону и, казалось, временами даже возмущенно попискивал.
Подгонял ли его конь таким способом ли это было результатом какой-то старой игры, я так и не разобрался, но результат меня устраивал. Мчались мы очень быстро, несмотря на сгущающиеся сумерки и на то, что дорога шла вверх и была такова, что обычный жеребец давно бы переломал себе на ней не одну ногу. Буре же все было нипочем. Он несся вперед, касаясь копытами земли, казалось, только для того, чтобы подстегнуть нашего проводника катиться также быстро.