По винтовой лестнице мы забрались на самый верх, где по обе стороны узкого прохода стояли ряды с клетками в разы меньше той, что виднелась с улицы.
— Здесь самые лучшие почтовики! — с гордостью за своих питомцев объявил Сель. — Сейчас отдохнут, наедятся вдоволь и снова в путь! Доставляют почту для самого кня… князя, — вдруг, закашлялся он. — До самой границы летят!
— А кому угодно можно сообщение отправить? — поинтересовалась я. План, как связаться с бабушкой, у меня созрел еще тогда, когда я только увидела почтовую птицу в руках своего сопровождающего.
— Что, хочешь родственникам весточку отправить? — хитро посмотрел парень.
— А можно? — я постаралась вложить как можно больше мольбы в свой взгляд.
— Ну, не знаю, — почесал затылок тот. — Этих нельзя, они по важным делам летают, — я сникла. — Но не бойсь, есть у меня один, сегодня ночью вернуться должен, потом день-два на отдых, — прикидывал парень, прикрыв глаза. — Послезавтра приходи, отправим твою весточку.
— Спасибо! — я даже подпрыгнула от радости. — Обязательно приду! Все, побежала письмо писать! — воскликнула я, и, пока Селька не передумал, сбежала вниз по лестнице.
С тех пор прошло почти два дня, и я все никак не могла написать это злосчастное письмо. Строчки никак не складывались, да что говорить, я даже слов подходящих не могла подобрать!
Дорогая бабушка…. - начинала я и тут же останавливалась. Не слишком ли фамильярно? В конце концов, та отказала моей матери от наследования имени рода.
Уважаемая княгиня Яросельская…. - начинала я по новой и опять спотыкалась. Не сочтет ли бабуля такое обращение оскорблением, учитывая сложившееся о ней мнение окружающих и то, что она, скорее всего, об этом была прекрасно осведомлена?
Достопочтимая княгиня Яросельская.… - писала я в третий раз и замирала в раздумьях. Не слишком ли высокопарно? Как будто я писала постороннему человеку! А ведь я ее внучка и собиралась просить ее о защите по-родственному, так сказать. А что если так?
Почтеннейшая княгиня Яросельская, пишет вам ваша внучка, о которой вы, скорее всего, не знаете….
«И знать не хотите» — закончила я предложение про себя и снова зачеркнула строчки.
Пишет вам баронесса Катрина Драверей, дочь барона Клодиуса Драверей и Заряны, урожденной Яросельской
«Вот так лучше!» — одобрительно кивнув самой себе, я задумалась о том, что дальше. А дальше следовало перейти к сути письма.
«Как все-таки было бы проще обратиться к бабушке при личной встрече!» — я нервно грызла карандаш. Вот только княгиня Яросельская не покидает своих владений, а я к ней приехать не могу, так как для этого мне нужно разрешение от принцессы. А в том, что Файна мне его не даст, можно было не сомневаться. В очередной раз, напомнив себе, что это послание — единственный шанс, я со вздохом снова принялась за письмо.
Прошу у вас помощи, почтенная княгиня, так как будучи сиротой и не замужней девицей, не достигшей двадцати пяти лет, нахожусь под опекой Его Величества Френзиса, короля Волиссии и безмерно желаю от этой опеки избавиться дабы….
За дверью послышались громкие голоса и смех, поэтому я быстро спрятала в карман платья карандаш, а черновик послания в печатную книгу, которую, каюсь, использовала как подставку для письма.
— Опять читаешь свои сказки! — со смехом воскликнула Стефания, одна из ввалившихся гурьбой в помещение нашей общей спальни девиц.
— Да, расскажи нам снова про домового! — добавила Люция, опуская пышные юбки и все, что под ними скрывалось, на свою кровать, так как ни стулья, ни табуреты в этой комнате не были предусмотрены.
— А лучше про лешего! — встряла третья насмешница. Хотя, по моему мнению, насмехаться было не над чем.
Дело было в том, что мой визит в библиотеку имел одно неожиданное и, в общем-то, небольшое, можно сказать, ничем не примечательное последствие. Уже к ужину, на который нас, как было заведено, вели сопровождающие, мой змееныш неожиданно сделал мне подарок — книгу про те самые обычаи и верования, бытующие в Стратиссе.
Нет, я подарку была рада. Очень. И обычаи меня эти меня интересовали, хотя, надо признаться, я в них не совсем верила и где-то в глубине души тоже считала сказками. А вот остальные фрейлины быстро взяли в привычку над моим чтением насмехаться.
— Да, расскажи нам, правда ли он, мохнатый старик или добрый молодец?! — насмешливая Люция снова повернулась в мою сторону. — Может, стоит тогда пойти в лес-то и заплутать?!
— Да, что вы, девочки! — вдруг раздался голос Селии среди общего смеха. — Мне одна служанка из папенькиного поместья рассказывала, что леший ее дядьку три дня по лесу водил без устали, и только тогда, когда тот догадался поменять местами лапти на ногах, смог выйти к людскому селению.