— Вот потому-то ты, Селья, и деревенщина! — заявила Далия, ее вечная подруга и соперница.
— Почему это?! — подняла голос та.
— Потому что якшаешься с простолюдинами и веришь каждому их неграмотному слову! Впрочем, давно ль твоя семья перестала сама поле пахать?
— Кто бы говорил?! — взвилась Селия. — Если бы твой отец не получил офицерский чин, то ты бы сейчас, вообще, коров пасла, а не в гостиной у принцессы сидела!
Назревала ссора, которая, если судить по предыдущему опыту, могла затянуться до самого ужина. Впрочем, не в первый раз, и на эту же тему. Происхождение друг друга интересовало фрейлин чрезвычайно, и они могли часами друг другу доказывать, чем покупка дворянского титула выгодно отличается от получения того за воинские заслуги, и наоборот. А мне разбираться в сложных перипетиях взаимоотношениях фрейлин было некогда. Селька — голубятник сказал, что может отправить голубя с моим посланием сегодня вечером, а ведь уже вечер, до ужина оставалось не больше пары часов, и я решила поторопиться.
Незамеченной выскользнув из комнаты — к бурному выяснению отношений подключились и другие девушки — я прихватила с собой старый плащ, который должен будет хоть немного защитить от дождя, и побежала на голубятню.
Письмо я решила отправить, как есть, только переписала начистоту на небольшой плотный свиток, который мне выдал Селька. Небольшой серенький голубь, которому полагалось доставить мое послание, вызвал у меня подозрение, но парень заверил, что внешность обманчива, и серобокий почтальон пролетит там, где другие спасуют.
— Куда шлем-то? — бодро поинтересовался парень, когда закончил прикреплять к лапе птицы послание.
— На север, — вздохнула я, — к княгине Яросельской.
— Этой старой карге?! — Селька смотрел на меня круглыми глазами и добавил обиженно: — А говорила, что родным весточку отправить хочешь….
— Так и есть, — ответила я, потупившись. — Родственников ведь не выбирают.
— Ага, — согласился парень, чьи глаза стали уже словно плошки. — А кем она приходится-то тебе?
— Бабушкой, — уже жалея о том, что затеяла, призналась я. Надо было все-таки снова попробовать выбраться в город и наведаться к Вессельским. Не могло же быть так, чтобы и их дом стоял заколоченным!
— Не повезло тебе, — покачал головой голубятник, но отменять посылку не стал. Склонившись к птичьей голове, он прошептал почтальону что-то (имя адресата?), после чего, выйдя с тем на открытую площадку, выпустил в небо. Серый сделал круг, затем, вдруг, взвился и целеустремленно направился прочь. Дождь на улице уже едва моросил и поэтому не помешал пернатому посланнику развить темп, вскоре превратившись в темную точку, а затем и вовсе исчезнув из поля зрения.
— А как он знает, куда лететь? — поинтересовалась я, смотря вслед своему почтальону.
— Так я же ему сказал, — удивился Селька.
— И он понял?
— Да, потому-то я с ними, что они меня понимают, — широко улыбнувшись, ответил парень. Голуби, отдыхающие в своих клетках, вдруг заклекотали и даже, показалось, согласно закивали. — Я тебя найду, когда серый вернется обратно, — пообещал парень напоследок, и я, еще раз его поблагодарив, пустилась в обратный путь к терему.
Снова прикрывшись старым плащом, я прыгала по лужам — вернее, по небольшим островкам между луж — как едва не врезалась в длинную тощую фигуру, стремительно шествующую в противоположном направлении, то есть от терема к голубятне.
«Принесла нелегкая!» — раздосадовано подумала я, отскакивая в сторону. Тот пронесся мимо, будто и не заметил. Я еще более резво поскакала вперед, что разминуться с ним наверняка, как позади меня раздался окрик:
— А ты что здесь делаешь?
«Ну, вот! Заметил!»
— Гуляю, — как можно более независимо ответила я.
— Да? — очевидно, не совсем поверил он, переводя взгляд с моего запачканного грязью подола платья на старый, местами порванный плащ, который я держала над головой. Тем не менее, ничего более он говорить не стал, — затем, еще раз с подозрением осмотрев мой внешний вид, развернулся к голубятне.
Даже как-то обидно стало. И не придрался ни к чему, ни в чем не обвинил. Вообще, он в последние два дня стал каким-то странно серьезным и напряженным. Видела я его, правда, только во время совместных утренних и вечерних приемов пищи, с которых тот старался улизнуть при первой же возможности.