Вот и на следующее утро, вернув меня после завтрака во флигель — к его странной привычке таскать меня за руку я даже уже привыкла — он бросил напоследок на меня грозный взгляд, долженствующий, наверное, предупредить меня о том, чтобы я не попадалась в этот день у него на пути, и едва ли не бегом скрылся в основной части терема. Подавив мелькнувшее было любопытство насчет того, что же он там такое делает — не на тренировку же со старшиной он так спешит — я вернулась к своим собственным планам. Затяжной дождь наконец-то прекратился, солнце сияло ярко, и даже трава подсохла. Из окна коридора на третьем этаже нашего флигеля были видны суетящиеся фигурки на, казалось бы, бесхозном пустыре, расположенном между крепостной стеной, окружающей терем, и градом. С других сторон пустырь был ограничен излучиной реки и дремучим на вид лесом, по крайней мере, конца его не было видно даже из окна последнего этажа. В Волиссии такое местоположение сочли бы неподходящим для строительства города, тем более столицы — там предпочитали, чтобы открытое пространство вокруг поселения просматривалось миль на десять-двадцать вперед. А в Стратиссе, наверное, это было связано с местными верованиями: тут и водяные рядом, и русалки, и лешие, и полевые, и прочие кикиморы.
Тем не менее, на пустыре творились интересные вещи: посредине сваливали подвозимые телегами дрова и сухостой, видимо, заранее припасенные. Вокруг него устанавливались какие-то арки, по краям плотники устанавливали то ли столы, то ли подмостки. Внутри все аж зудело от желания сбегать туда и посмотреть, но необходимо было спуститься в светлицу и просиживать, делая вид, что занимаюсь рукоделием, все самое интересное. Я вздохнула и кинула последний взгляд на будущее кострище. Чтобы спуститься на второй этаж, в отведенную для девичьих занятий светлицу, мне нужно было пройти через весь коридор, минуя спальни, до ведущей вниз лестницы. Даже не предполагая, что кто-нибудь еще, кроме меня, может в тот момент находиться на этаже, я едва не подпрыгнула, услышав грохот бьющегося стекла и надрывный вопль, исходящие из горницы принцессы Файны.
— …. все, но у меня ничего не получается!
— Не стоит так отчаиваться, девочка, — мягкий голос графини Папеньи испугал меня даже больше, чем вопль принцессы.
— Но осталось всего только …. у-у-у, — некрасиво завыла первая красавица Волиссии, поэтому расслышать последние произнесенные ею слова не получилось. Да, собственно говоря, и не хотелось. Я чувствовала себя ужасно неловко оттого, что вынужденно подслушивала чужой разговор. Вот только пройти дальше по коридору я не могла, так как дверь в комнату принцессы была приоткрыта, и если бы Файна или графиня меня сквозь эту щель увидели, то лучше бы …. лучше бы я сразу спрыгнула из окна третьего этажа.
— Нам хватит! — между тем жестко прервала дуэнья истерику принцессы.
— Но князь и княгиня холодны — от них ничего нельзя добиться! А этот! Я даже не знаю, тот ли он, кто нам нужен!
— Да, кровная клятва — серьезное препятствие, — заявила, вдруг, графиня.
«О чем это она?» — я все-таки не удержалась и слушала с все нарастающим интересом.
— Он на меня даже не смотрит! — снова загнусавила Файна.
— Есть средство, которое нам поможет — он не только посмотрит, преданнее собаки тебе служить будет!
— О чем вы тетушка?
«Действительно, о чем?» — я все-таки пожалела, что не прошмыгнула мимо двери в самом начале их разговора.
— О, обычное приворотное, которое мы немного подправим! — злорадно объявила та.
— Ты мне его сваришь? — с надеждой спросила Файна.
— Нет, охранная магия стратисских князей, будь она неладна, обязательно подметит магическое влияние, а по его следу будет несложно вычислить того, кто приготовил зелье. Нет, зелье нужно брать со стороны и лишь чуточку его подправить….
— Но как?! Я не могу….
— А тебе и не нужно, девочка, — графиня снова перешла на тот ласковый тон, от которого у меня по телу заскакали мурашки.
— Ты предположи, что есть некая, скажем, неказистая собой девица, которая пожелала завлечь княжича и для этих целей обратилась к местной ведьме за приворотным зельем, чтобы подлить его ничего не подозревающему юноше. Вот только, незадача, тот влюбляется не в неудачницу, а в тебя, к примеру, потому что уже имеет к тебе склонность, да и случайно, совершенно случайно сразу после приема зелья первой видит тебя. В таком случае весь княжеский гнев падет на незадачливую девицу, а тебе достанется послушный, готовый на все княжич.
— А если это не он?
— Послушный раб тебе никогда не помешает, тем более, тогда-то он все расскажет. Ну что, найдется у тебя такая девица?