Чтобы как-то успокоиться, я решил занять и руки, и голову, и сделать защитный амулет — мне как раз совсем недавно попалась на глаза подходящая заготовка. Выводя тонкие плетения, я рисовал на камне узоры — от чужого влияния, от навязанной воли, от проклятий и сглаза — немного перестарался, потратив на это почти полночи, зато остался доволен результатом. Работа позволила отвлечься, уже засыпая, я решил, что отдам созданный амулет мелкой козявке — раз она скоро уедет к бабке, чтобы от нее там ни одна мышь летучая не пострадала — и заснул быстро и без сновидений.
Следующий день оказался еще солнечнее и жарче. Въедливый сержант опять погнал нас с самого утра на разминку, попеременно, согласно традиции, обливая холодной водой. К полудню нам нужно было вывезти засидевшихся в тереме девиц сначала на прогулку по окрестностям терема, а затем на пикник.
Ближе к делу оказалось, что и принцесса, и ее фрейлины к пешим прогулкам совсем не привычны и могут перемещаться только сидя в удобных экипажах. В результате отъезд затянулся почти на час, а потом и на второй, когда оказалось, что то принцесса зонтик от солнца забыла, то стульчик, то еще что-то. Девицы, собираясь на прогулку, выкатились из терема всем скопом, в котором даже лиц было не разобрать, затем подняли суету, шум и гам, рассаживаясь по каретам, что я не сразу заметил, что в этой бледно-розовой толпе не вижу занозы. Сначала я решил, что та по каким-то причинам от меня прячется или ее опять переодели до неузнаваемости, но в голову уже закралось неприятное подозрение. Попытка пересчитать девиц обернулась провалом, так как фрейлины принцессы постоянно пересаживались с места на место, из кареты в карету, по каким-то только им ведомым особенностям выбирая себе спутниц, хотя по мне, так они все были на одно лицо. Тогда я решил действовать напрямую и обратился к первой попавшейся под руку девице, пытавшейся втиснуться в экипаж, где и так уже сидели вшестером.
— Где Рина?! — может быть, излишне резко обратился я к той по-волисски, так как та мгновенно побледнела.
— Б-бол-ет, — заикаясь, ответила та, отступила на два шага назад, а затем развернулась и вовсе убежала.
— Как болеет? — обернулся я к тем шестерым, что были упакованы в карете так плотно, что не смогли бы резво оттуда выскочить и сбежать. Тем не менее, они смогли опустить глаза и притвориться немыми. Нет, я, может быть, им и поверил бы, если только не видел тем самым утром мелкую в добром здравии. Внятного ответа на свой вопрос я так и не получил, отчего мое подозрение переросло в самую настоящую уверенность.
— Пойду-ка я поищу заболевшую, — сдерживая бушующие внутри злость и ликование, объявил я оказавшимся рядом соратникам.
— Я с тобой! — вдруг вскинулся Ферт, отчего злости внутри почему-то прибавилось.
— И я! — неожиданно заявил сбежавший от принцессы Малей. Мне пришлось даже замереть и сосчитать мысленно до десяти, чтобы не взорваться и не высказать все, что о нем думаю, например, кулаком по смазливой физиономии, а спокойно ответить:
— Нет! Я сам.
Резко развернувшись, я бросился обратно к терему. К своей удаче прямо у входа в отведенную для гостей часть здания я увидел одну из убирающих там служанок, недвусмысленно прижимающуюся к стоящему на посту стражнику.
— Где Рина, фрейлина, которую я сопровождаю? — спокойно поинтересовался я у горничной, даже не делая замечаний по поводу ее неподобающего поведения, но та почему-то решила подпрыгнуть и отскочить на пару аршин от своего кавалера, прежде чем обернуться ко мне и ответить.
— Так это…. на пикнике все…. — удивилась та.
— Поди, проверь! — приказал я. Самому подниматься в девичью клеть было все-таки неловко. Посыльная отсутствовала недолго и вернулась с ожидаемой вестью: якобы больной занозы нигде не было.
— … ни в почивальнях, ни в светлицах, ни в уборных, — отчиталась горничная. — Нет никого!
«Сбежала!»
Я возвращался обратно, не уставая удивляться: неужели, она думала, что в суете пикника я не замечу ее отсутствие?! А воображение уже одну за другой подсовывало картины про то, что с ней сделаю, когда поймаю. Раз все фрейлины ее покрывают, значит, дело приняло серьезный оборот! Предчувствуя, что вот она — удача! — я рванул за пределы терема. Где ее искать?
За спиной послышался топот — и Ферт, и Сальрой не подчинились моему приказу, а последовали за мной.