— А ну-ка, спрячь ногу! — тем не менее, решил попробовать я. — Что это ты ее выставила?!
— Занозу вытаскиваю! — отозвалась мелкая и зашипела.
«Заноза в занозе!» — толика веселья немного сняла напряжение, и я смело ступил внутрь помещения. Смотря ровно в пол, я быстро приблизился к запачканному канавной жижей платью и, опустившись на колено, вытащил из его кармана склянку с мутным непонятного цвета содержимым, очень похожим на то, в чем было испачкано платье девчонки.
— Что за гадость! — скривился я от одного вида этого зелья — у графини, должно быть, завелись черви, не иначе — а гадостнее всего было то, что приходилось, хотя бы самому себе, признавать поражение от этой нахалки. Магии в этой слизи от живота я не чувствовал, да и, вообще, родовой дух не ощущал от мелкой поганки никакой угрозы, в отличие от той же самой болезной графини, тем не менее, не мог я окончательно поверить в невиновность занозы. Да и лицо свое перед ней, надо признать, терять не хотелось.
Все еще сидя на корточках перед купальней, я задумался над тем, что сказать поганке такого умного, чтобы сразу ее и на место поставить, и дать понять, что я с ней не закончил и по-прежнему не доверяю, как та, вдруг, завозилась в своей лохани и издала тихое «А-ох!», после которого предыдущий разряд молнии показался мне не стоящим внимания уколом. Все слова и речи мигом потеряли свою важность. Не сказав занозе более ни слова, я быстрее ветра вылетел из помывочной и очнулся только после того, как преодолел коридор, разделяющий основную часть терема и гостевую клеть.
«Я с тобой еще разберусь!» — мысленно пообещал я мелкой нахалке и быстро направился в свои покои, ни с того ни с сего жалея, что сержант отменил вечерние изнурительные тренировки, перенеся их на утро.
Тот, тем не менее, хоть и был удивлен моим неожиданным внеурочным появлением на полигоне, остался доволен. Как, впрочем, и я — отвлеченные размышления, вернее, попытки к ним, не помогли избавиться от наваждения, поэтому я решил, что с десяток проходов по полосе препятствий и час работы на тренажере будет достаточно, чтобы выводящие из равновесия картины занозы в помывочной перестали вставать у меня перед глазами. Изматывающие физические упражнения, действительно помогли, и очередной ужин, который нужно было провести рядом с мелкой поганкой, я встретил хладнокровно, ну почти, вплоть до того момента, когда девицы спустились к нам, ожидающим в коридоре.
Заноза опять была затянута в то самое платье, за нелепым каркасом, кружевами и рюшами — или как там они называются — не было видно того, что я так отчетливо разглядел ранее. Эта загадка настолько не давали мне покоя, что мой взгляд то и дело начинал блуждать по ее груди, ища спрятанное. Ведь не померещилось же мне! Отвратительное платье! И цвет такой, что мелкая, действительно, походила в нем на поганку. Для сравнения я взглянул на девиц, сидящих напротив. У тех, наоборот, все выпирало, а у некоторых даже колыхалось при малейшем движении. Я представил занозу в подобном виде и, видимо, снова впал в ступор, так как девица, в которую по случайности уперся мой взгляд, вдруг стала мне подмигивать и призывно смотреть в ответ.
«Леший меня побери!» — я едва не выругался вслух и немедленно отвернулся. Мелкая опять ничего не ела и лишь ковыряла вилкой по пустой тарелке, время от времени кидая взгляды на Малея.
А я ведь с ним говорил, и тот клятвенно меня уверял, что между ними ничего нет! От выработанного на полигоне спокойствия не осталось и следа. Волевым усилием подавив и раздражение, и желание высказать поганке все, что я думаю об ее взглядах на верхний стол, я схватил ее тарелку и сам положил в нее солидную порцию мясного рагу. Теперь заноза смотрела уже на меня. Удивленно и с подозрением. И ни капли смущения! А ведь, казалось бы, всего только несколько часов назад…. Стоило об этом подумать, как перед глазами снова стали мелькать картинки с мелкой, сидящей на бортике купальни, причем среди них затесались и такие, которых там точно не было. Ведь она определенно не вставала и ко мне не подходила!
— Ешь! — буркнул я девчонке и уставился в свою собственную тарелку, с удивлением обнаружив, что до сих пор сам ни к чему не притронулся. Поразительно, аппетита совсем не было. Не было его и утром на завтраке, несмотря на то, что, казалось бы, новая серия упражнений и холодный душ должны были сделать свое дело. Несмотря даже на то, что за столом не было Малея.