— Наконец-то! — казалось, вдалеке раздался недовольный мужской голос, говоривший на волисском словно на родном. Послышались гулкий перестук подбитых каблуков и шарканье кожаных туфель, что означало, что к нам приближались, как минимум, двое.
— Что это?! — тот же недовольный голос. — Сними!
Оказалось, относилось это к намотанной на меня тряпке, которую тут же, не особо заботясь обо мне, начали разматывать, отчего я закружилась вокруг своей оси, а когда ее все-таки с меня сняли, не удержала равновесия и села на пол.
— Кто вы такие?! — решила я снова высказать свое возмущение происходящим. — Немедленно….. — говоря, я подняла глаза и наткнулась взглядом на самого красивого мужчину, которого мне когда-либо приходилось видеть в своей жизни.
Тонкие черты лица, невероятные изумрудные глаза, длинные золотистые волосы, собранные в хвост по тририхтсткому обычаю. Вот только разговаривать он предпочитал по-волисски, что с одной стороны казалось странным, а с другой радовало, что мне, по крайней мере, будет понятно, о чем говорят в этом непонятном месте. Молчаливый наемник схватил меня за руку и, вздернув, поставил на ноги.
— И это она?! Кикиморы и то краше, — брезгливым взглядом красавчик окинул меня с головы до ног. От этих слов привлекательность зеленоглазого блондина значительно поубавилась.
— Приходится иметь дело с тем, что есть, Ваше Ханшество, — смиренно пролебезил второй мужчина, на которого я только тогда посмотрела. Невысокий, круглый, лысый, одетый в расшитую драгоценными камнями жреческую рясу. Он мне не понравился с первого взгляда, да и ряса его вызывала нехорошие предчувствия. И слова его мне показались странными.
«Ханшество?! Так это и есть тририхтский хан?! Но ведь ему должно быть лет сто, а то и больше!»
Я снова посмотрела на златокудрого красавца и даже рот открыла от удивления. Впрочем, несмотря на нетипичную для Тририхта внешность, одет он был подобно своим соплеменникам в отороченный мехом кожаный камзол и такие же штаны. Однако я бы сама тогда не отказалось от меховой накидки, так как в зале, где мы находились, было довольно-таки прохладно.
— С таким чучелом?! — возмутился хан. — Боюсь, придется прибегнуть к препарату, — озабоченно выдал он не совсем понятную фразу, но меня больше возмутила первая. Он меня чучелом назвал! Мой рот сразу закрылся, но тут же снова открылся, чтобы отомстить обидчику.
— На себя посмотри, мышь столетняя! По какому праву вы меня сюда притащили?!
— Она еще и говорит? — удивился хвостатый и сделал какое-то движение рукой, отчего подарок злыдня опять немного нагрелся.
— Да, я молчать не буду! Что за самоуправство?!
— Почему она говорит? — белобрысый супостат снова замахал руками, вызвав ту же реакцию камешка.
— Почему вы мне не отвечаете?! — возмутилась уже я, однако на меня по прежнему смотрели как на говорящий предмет мебели. Толстяк в рясе тоже замахал руками и нахмурился.
— На ней защита от вреда и магического воздействия, Ваше Ханшество, — ответил он горному злодею.
— Моим целям это помешает? — вскинулся тот.
— Вы же не собираетесь причинить ей вреда, Ваше Ханшество, — глумливая улыбка толстяка заставила у меня внутри все сжаться. — А потом она сама все снимет.
— Ничего я не сниму! — уверенно заявила я, отчего хан только поморщился.
— Приступайте! — приказал он жрецу, и тот с поклоном отступил в сторону. Я проследила за ним взглядом и увидела алтарь.
«Что это?! Что они собрались делать?!»
— Что вы задумали?! — я изо всех сил старалась, чтобы голос мой звучал грозно, не выдавая того страха, который я испытывала.
— Тебе оказана великая честь, — внезапно снизошел до ответа толстяк, а державший меня за руки наемник потащил к тому самому алтарю, — стать супругой Его Ханшества, великого правителя Тририхта и будущего властелина всех зримых земель!
— У меня уже есть жених! — я изо всех сил дернулась в сторону, но державший меня тририхтец словно предвидел мой маневр и сделал мне подножку, заставив нелепо повиснуть с заведенными назад руками.
— Это нас не интересует, — поговорил продажный жрец, быстро расставляя по алтарю предметы. — Давай ее сюда! — приказал он наемнику, и тот поставил меня перед алтарем.