Я перевела дух.
— А если по-другому? — вопросил излишне любопытный Драцкий. Хан грозно зарычал, но обратил свой гнев опять на меня.
— Говори, с кем себя узами связала, кикимора деревенская!
— Ничего я тебе не скажу, мышь облезлая! — гордо выпрямившись, насколько позволял захват наемника, по прежнему державшего меня за заведенные назад руки, ответила я. В конце концов, на мне был непробиваемый защитный амулет! Что этот хвостатый злодей мог мне сделать?! Тот, оказалось, думал иначе.
— Ах ты, стратисская курица!
— Индюк без перьев!
Негодяй, с занесенной вверх рукой, вдруг оказался совсем рядом, и его конечность тут же полетела вниз, намереваясь соприкоснуться с моим лицом. Я, конечно, могла бы встретить удар также гордо, как и его слова, тем не менее, не удержалась оттого, чтобы попробовать увернуться, но крепко державший меня истукан — совершенно равнодушный ко всему, что происходило рядом с ним, будто и не человек вовсе — этого не позволил, и я смогла лишь повернуть голову. Зажмурившись, я ждала удара, но вместо него раздался нечленораздельный вопль, за которым последовали новые ругательства. Ругался хан тоже по-волисски и со знанием дела. Это я могла сказать точно, так как после нескольких лет странствий с отцом по военным лагерям, казармам, учениям и маневрам и в аристократических, и в простонародных ругательствах я знала толк.
Открыв глаза, я повернула голову, чтобы увидеть, как главный тририхтский выползень прижимает к себе свою опухшую ладонь, как и жрец до этого.
— Эх, что делается! — не удержался от комментария Драцкий, от любопытства едва ли не выскакивавший из-за зеркальной поверхности.
— Я тебе еще покажу, выдра ярольская! — грозился мне хан, а я недоумевала, почему амулет не позволил хану ни заколдовать, ни ударить меня, но при этом не действует на стража, продолжающего держать меня и не дающего сбежать. Хотя, если задуматься, действия хана были направлены на то, чтобы причинить мне очевидный вред, а наемник о вреде, наверное, не помышлял. Ему было все равно, он всего лишь исполнял приказ.
— Удивительно, что охранное заклинание, наложенное на амулет, справилось даже с вами, Ваше Ханшество, — подал голос жрец, задумчиво перебиравший четки.
— Ты чему удивляешься, Тарсий?! — снова взвился злобный горец. — В темнице подземной будешь удивляться!
— Вам не кажется странным, Ваше Ханшество, что у этой ведьминской внучки такой сильный амулет? — в этот раз жрец ханского гнева ничуть не испугался, словно и не заметил. А я снова замерла.
— От бабки получила? — фыркнул тот.
— Так не признала ее бабка, не видела даже ни разу, — снова встрял стратисский изменник.
— Проверить можно, — предложил прикрывающийся рясой околотень с неприятно блестящими глазами. — Если это ярольский амулет, то не выдержит всей мощи, на которую вы способны, Ваше Ханшество!
Его ханское Злобшество нехорошо прищурился, а я напряглась — что это они еще задумали?
— Останется — то от нее что-нибудь? — деловито спросил тририхтский самодур, напоказ разминая руки.
— Как раз хватит, — заверил того толстяк.
Я решила, что меня разыгрывали. Специально так говорили, чтобы я испугалась и сдалась, отдав им амулет.
— Как бы от вас самих и пепла не осталось! — выкрикнула я, как вдруг хан, странно сосредоточившись — мне даже на мгновение показалось, что он разом сморщился, и глубокие старческие борозды полностью покрыли его ставший почему-то лысым череп — выпустил из себя заряд какой-то черной жути, пролетевшей в мою сторону. Оказалось, они не шутили. Даже наемник, верно державший меня все это время, куда-то исчез, оставив меня наедине с невиданным кошмаром. Долетел ли до меня этот черный вихрь, я так и не поняла. Меня странно скрутило, казалось, что внутри, по всему телу лопаются какие-то сдерживающие меня струны. Впрочем, все это быстро кончилось, черная жуть осыпалась вокруг меня на несколько аршин похожей на золу крошкой, а затем и вовсе исчезла. Почти одновременно вместе с этим прекратилось и ощущение чего-то рвущегося внутри.
— Духи небесные и поднебесные! — первым опять опомнился Драцкий, который видел все только через зеркало.
— Следи за языком, олух! — вскинулся жрец и уже елейно обратился к черному колдуну, вернувшему себе свой златокудрый облик: — Теперь вы видите, Ваше Ханшество?
То, что тот должен был увидеть, я не поняла, да и не особенно следила, так как, воспользовавшись заминкой, рванула к двери, но была снова остановлена бездушным громилой.
— Действительно, подобная защита может быть только от одного источника, — ничуть не расстроенный неудачей с попыткой меня уничтожить отозвался хан, уже оценивающе меня разглядывающий.