— Держи-ка, примерь, — княгиня протянула мне зачарованную обувку, а я едва удержался оттого, чтобы скривиться. С детства терпеть не могу красные сапоги!
— Смотрю, что маловаты они мне будут, — высказал сомнение я. Леший с ней, этой невидимостью.
— Ничего подобного! — возразила княгиня таким тоном, будто сама их шила. Хотя, может, оно так и было. — Зачарованы так, что с удобством сядут на любую ногу!
Пришлось все-таки переобуться. Яросельская оказалась права, и сапоги сели прекрасно. Казалось, ничего удобнее в жизни не носил. Вот только цвет….
Смиренно вздохнув, я поднял глаза на княгиню, и тут же выдал уже восхищенный вздох. За то, что она держала в руках, я был согласен и на красные сапоги. Литой золотистый буланый клинок, с узором, в котором я к своему восторгу различил и феникса, и сокола, и лебедя, и соловья, и аиста, а лезвия были заточены настолько остро, что, казалось, разрубят пополам самый тонкий волос. Меч при этом был достаточно длинный, чтобы его можно было держат двумя руками; простая рукоять лишь акцентировала внимание на прекрасном лезвии клинка.
— Вижу, что нравится, — по-доброму усмехнулась Яросельская. — Не разочарует тебя меч, если доведется-таки взять его в руки, — пообещала она. — Ножны к нему тоже зачарованы, чтобы клинок скрыть, и пока ты сам не достанешь, никто его не сможет приметить.
Я благодарно кивнул и пристегнул крючки ножен к поясу. После этого мы с княгиней прошли вниз, в оружейную, где я подобрал себе кольчугу и шлем: кто знает, может к стану врага придется пробираться под градом стрел, а я не был уверен в том, что наложенная на меня Феней защита сработает и в полных черного колдовства чертогах князя. Доспехи я сложил в седельную сумку — нести их на себе всю дорогу было бы тяжело — и отправился на встречу с обещанным знатным скакуном. Княгиня вывела меня во двор, где уже была заготовлена невидимыми слугами пара сумок с провиантом, и, встав посреди утоптанной площадки, неожиданно заливисто свистнула.
Пару мгновений ничего не происходило, а потом раздался грохот, будто мчался к нам не один конь, а целый табун. Странно, но по мере приближения скакуна топот лошадиных копыт звучал все тише и тише, и подбежал к нам жеребец уже практически бесшумно. Или я просто уже ничего не слышал, впечатленный внешним видом этого диковинного зверя. Вроде бы с виду, правда, конь, но длинные ноги столь тонки, что сразу боязно стало, что сяду я и те подломятся, уши у животины тоже были длинны сверх всякой меры, а в гриве можно было и запутаться на потеху врагу. Он стоял, нетерпеливо перебирая ногами, хлопая ослиными ушами, и к чему-то принюхивался, водя из стороны в сторону длинной узкой мордой.
— Ах, Буречка, мой славный! — княгиня ласково похлопала того по тощему крупу, почесала за ушами и погладила по морде. — Как тебе, хорош?! — сияя, обратилась она ко мне, одновременно доставая из кармана неизвестно откуда взявшуюся у нее морковку. Буречка подношение проглотил едва ли не вместе с ладонью хозяйки, но та только рассмеялась. А я представил себя на таком скакуне — это было даже хорошо, что мы поедем лесными тропами и меня никто не увидит — а затем, как я подъезжаю к своей мелкой поганочке, и она зрит эти ослиные уши и морковку. Да, я уже успел заметить, что одна из сумок с провиантом, та, что побольше, была доверху забита морковкой.
«Она меня засмеет!» — обреченно подумал я.
— Неужели, внучка у меня такая смешливая? — приподняла бровь Яросельская. Видимо, не заметив, я произнес это вслух. Я кивнул в ответ еще обреченнее.
— Брось! — уверенно добавила она, видимо, что-то поняв. — Смотреть она будет только на тебя, а если и на Бурю, то он сумеет ей понравиться. Правда, золотой мой? — похлопала она коня по спине еще раз. Скакун заливисто заржал, а затем скосил на меня хитрый глаз и подмигнул.
Глава 20
Рина
Я опасалась, что кинут меня куда-нибудь в темницу или похуже, но оказалось в небольшой и даже не совсем темной комнате, хоть и с зарешеченными окнами. Странное ощущение, что во мне что-то разорвалось, не отпускало, меня знобило, кружилась голова, и хоть мне хотелось гордо презреть все удобства, увидев в горнице кровать, я не удержалась и забралась под одеяло. Меня знобило от холода, словно я, действительно, простудилась, пока находилась вместе с двумя сумасшедшими в холодной зале. Сумасшедшие личности были, тем не менее, опасны, и их планы насчет меня и злыдня не могли не пугать. Стоило, наверное, осмотреться, узнать, куда я попала, но сил даже встать с кровати не было, и я вскоре провалилась в сон.
— Госпожа! — меня разбудил женский голос. — Госпожа, просыпайтесь!