Я, как-то сразу вспомнив все, что происходило со мной до того, как я заснула, необдуманно, надо сказать, в этом незнакомом и враждебном месте, немедленно села на кровати. Передо мной стояла женщина, лет тридцати пяти — сорока, на вид, уроженка Волиссии.
«Что она здесь делает?»
Чепец на голове и фартук, повязанный поверх простого платья, подсказали мне, что это служанка. Женщина держалась нервно, будто боялась чего-то. Но я за это ее винить не могла, мне самой тоже было страшно.
— Госпожа, — повторила она. — Мне наказали принести вам обед, — с этими словами она показала мне поднос, который поставила на прикроватный столик.
Голова у меня уже не болела так сильно, да и слабость, и странные внутренние ощущения прошли, проснулся аппетит. Однако стоило пересесть на кровати, чтобы оказаться ближе к столику, как амулет, спрятанный на груди, под платьем снова нагрелся, предупреждая об опасности. Несмотря на ароматные запахи, есть эти яства мне сразу расхотелось.
«Подсыпали отраву?! Или что-нибудь похуже, приворотное?!»
Я уставилась на служанку, но та продолжала, молча, стоять, теребя передник.
— Попробуй сама, — предложила я ей, снова закутавшись в одеяло. Что-то рановато, я решила, что болезненный приступ остался позади.
— Нет, что вы, госпожа, как можно?! — пошла на попятный женщина в переднике.
— А я разрешаю, — продолжала я настаивать. Мне было ее жаль, но как иначе выяснить правду? — Вот смотри, какие замечательные пирожные. Слишком много для меня, возьми одно!
— Я не могу, не заставляйте! — служанка побледнела, но продолжала стоять истуканом.
— Что там? — я кивнула на поднос, и та меня правильно поняла.
— Я не знаю, но перед тем, как мне передали поднос с завтраком, чтобы вам отнести, на кухню спускался Его Жречество, — поделилась, вдруг, она сведениями. — Что ему на кухне делать? Только страх наводить. Все его до дрожи в коленях боятся, даже больше хана, — пока она говорила, голос ее становился все тише и тише, дойдя, наконец, до еле слышного шепота.
— А кто он такой? — так же тихо спросила я.
— Не знаю, — вздрогнув, ответила служанка, еще сильнее сминая фартук. — Я здесь недавно, всего только полгода прошло, как меня в полон угнали.
Последние слова она произносила совсем тусклым голосом, а я раздосадовала на себя за тот тон, с которым с ней говорила. Могла бы и сразу догадаться, что простолюдинка из Волиссии в логове тририхтского хана по своей воле находиться не будет и тем более не станет его сообщницей.
«А ведь у нее, наверное, есть дети» — подумала я, и мне стало еще горче.
— Как тебя зовут? Откуда ты? — спросила я ее.
— Марийкой меня звать, из Денвира, — всхлипнула та.
Я припомнила, что этот городок находился в северной части Волиссии, недалеко от границы.
— Ты присядь, — женщина, благодарно кивнув, присела на краешек стула, третьим по счету предметом мебели в комнате после кровати и небольшого столика. — А родные твои где?
— Дети с мужем в деревне остались, а я госпоже Динме в городе прислуживала. На зиму устроилась, чтобы деньжат подсобрать старшенькой моей, Сенечке, к лету на приданое. Поехали мы с госпожой на ярмарку в соседний город, а по дороге нас и полонили, — Марийка всхлипывала, уже не останавливаясь.
— И хозяйку твою? — спросила я с недобрым предчувствием. Я не помнила, чтобы кто-нибудь упоминал подобный случай при мне, а ведь сплетничали про эту область, долженствующую отойти к Стратиссу, если Файна выйдет за княжича замуж, изрядно.
— Да, и ее. Она тоже невестой была, молоденькая как вы, я ей и здесь прислуживала, пока она не пропала, — служанка уже плакала навзрыд.
— Неужели, у нее не было охраны? А родственники? Не могли послать погоню и ее защитить?
— Так была охрана, четыре человека. Что с ними стало, не знаю. А родичи, она одна была у старого господина, наследница. Только у него уже три года как ноги отказали. Сообщили ему, наверное, поздно, намеренно или нет, не знаю, — ответила она сквозь слезы и добавила почти шепотом: — Братцы у госпожи были двоюродные, до денег ее очень охочие.
— Ты знаешь, куда она пропала? — несмотря на слезы женщины, я не могла остановиться с расспросами.
— Нет, не знаю, — всхлипывала та. — Я пробовала несколько раз спросить, а меня….. меня….
— Понятно, — мрачно проговорила я. На самом деле, понятного было мало, но все то, что произошло со мной, странные разговоры хана и его приспешников, навевало самые плохие подозрения. Марийка тихонько плакала, а я размышляла о том, что хозяйку ее, скорее всего, похитили не случайно, как и меня. Продали ее тририхтцам так называемые родственники, а меня опекун. Я мрачно посмотрела на остывающий обед. Есть хотелось сильно, но не настолько, чтобы добровольно травиться отравой. Служанка перехватила мой взгляд.