У меня, признаться, самой мурашки бегали по коже от пронзительных завываний неизвестного чудища, поэтому, я послушалась и прикрыла окно.
— Завтра постараюсь припасти вам что-нибудь на завтрак, — успокоившись, проговорила служанка, собирая тарелки обратно на поднос. — А то вы и так худенькая, боюсь, долго не протяните.
На этой оптимистичной ноте Марийка вышла, а я не могла не вернуться к вопросу о том, что делать дальше. Случайная землячка была не совсем права — долго я здесь не протяну, даже если буду вдоволь питаться. Я была уверена, что скоро, очень скоро мной придут и втянут в какую-нибудь пакость, и уже удивлялась, что меня на столько времени оставили в покое! Размышляя над тем, что делать, я нервно мерила шагами комнату.
«Ждать злыдня? Да, только когда это будет? Сначала он должен будет узнать, где я, потом добраться, каким-то образом проникнуть внутрь этого замка» — по моим самым скромным подсчетам выходило, что его появления следовало ожидать не ранее, чем через две недели. Из чего следовал вывод, что выбираться нужно как-то самой. Варианты, сбежать через дверь или окно я уже отвергла, и оставался только один путь — бежать, когда меня куда-нибудь поведут. — «Ведь поведут же!»
Стоило мне это подумать, как вновь открылась дверь, и на пороге нарисовался хан собственной персоной.
— Смотрю, заждалась меня уже, — с самой глумливой ухмылочкой проговорил он, и, покачивая бедрами, направился в мою сторону.
У меня глаза, наверное, полезли на лоб от такого зрелища, а призывный вопль чудища был слышен даже через плотно закрытое окно.
«Точно, приворотное подсыпали» — уверенно подумала я, а вслух выкрикнула:
— Прочь отсюда! — и даже указала пальцем на дверь.
— Ты что?! Что за новости?! Да ты! Да я! Да я сейчас! — выговорившись, тририхтский правитель вернулся к обычным своим аргументам. Сначала протянул ко мне руку, но тут же одернул, словно обжегшись. Потом снова, как давеча в зале, начал вращать кистями рук и пальцами, то вместе, то порознь, отчего в мою сторону полетело что-то черное. Оно клубилось вокруг меня, но задеть, не задевало.
— Сними амулет! — для верности скорчив убедительную — но только в обратном — рожу, тот пытался колдовать, но, к счастью, и в этот раз у него не получилось.
— Курица упрямая! — выкрикнул он, когда его колдовство вновь осыпалось вокруг меня черными хлопьями. — Недолго тебе осталось! Еще день-два, и он не сможет тебя защитить.
— После дождичка в четверг! Когда песок на твоих скалах прорастет на смех курам!
— За все сполна получишь! — хан снова попробовал двинуть рукой, но в результате только поморщился. — Сама меня умолять будешь, чтобы хоть кого-нибудь из твоих соплеменников в живых оставил! Ведь вы все такое жалостливые, — кривляясь, молвил он и открыл дверь.
— Что ты имеешь в виду?! — грозно вопросила я, почти убежденная, что тот блефует. Не могло же так быть, что он успел сделать что-то гадкое за такой короткий срок. Ведь не могло же?!
— Скоро узнаешь! — дверь захлопнулась за спиной подлеца, а я с отчаяния и злости махнула рукой, представляя, что кидаю в спину тририхтского проходимца камень. Внезапно дверь содрогнулась, словно по ней, действительно, пришелся удар, а прямо посреди нее вспыхнула и тут же погасла какая-то искорка.
«Что это было?!» — я ошеломленно посмотрела на свои руки, но ничего нового не увидела.
Я попробовала еще раз. Представила, что в моей руке камень и осторожно метнула воображаемый снаряд в дверь. Ничего не произошло. Со второй попыткой я уже не осторожничала, но снова ничего не получилось. Может мне это показалось? Но нет. Я подошла к двери и осмотрела ее поверхность. На ней, в самом деле, обнаружилась вмятина и небольшая подпалина. Почему же тогда при новых попытках ничего не получалось? Может, оттого, что слова хана меня разозлили, а потом запал пропал? Я попробовала себя снова накрутить, вспоминая все те неприятности, которые со мной произошли в последнее время, и в очередной раз попробовала кинуть воображаемый камень. Послышался хлопок, не такой сильный как в первый раз и без искорки, но лучше, чем ничего. Вдохновленная, я собралась продолжить эксперимент, как внезапно дверь открылась и в образовавшемся проеме показалась голова одного из стражников.
— Прекратить! — с сильным акцентом крикнул тот по-волисски, буравя меня одновременно недоуменным и злым взглядом.
Можно было потренироваться и на нем, но я все же решила потерпеть с демонстрацией своих новых талантов и, не ответив, уселась на кровать, подчеркнуто отвернувшись от двери. Стражник — он, видимо, решил, что об дверь я билась то ли головой, то ли кулаками — убедился, что я послушалась, и вернул свою голову обратно в коридор, закрыв за собой дверь.