— Я жду! — этот Аззар-диль, видимо, хотел оставить последнее слово за собой. Мои конвоиры ускорились и обогнали даже хана, который остановился, чтобы отвесить поклон своему хозяину.
Возвращались мы с помощью того же подъемного механизма, и я радовалась, что поднимались мы очень быстро. Несмотря на то, что хан мечтал проделать во мне своим взглядом дырку, я, движимая ужасом и любопытством, не могла на него не смотреть. Фонари, которые, казалось, были встроены в стены колодца, достаточно хорошо освещали его лицо, как и перемены, которые с тем произошли. Хан, казалось, постарел лет на двадцать, а то и больше. Это уже был не молодой холеный юноша, а тронутый морщинами мужчина. Впрочем, не только морщинами. В его волосах, уже не таких обильных, как ранее серебряные нити седины на равных соперничали с золотыми. В моей голове скакали мысли: «Почему?! Как?! Это тот слизняк так сделал?! Он и со мной хочет сотворить то же самое?! И со всеми остальными?! Это то, что случилось с Марийкиной хозяйкой?!»
— Ты! За это! Ответишь! — прошипел тририхтский злодей мне еще раз. — И муженек твой тоже!
Я благоразумно отвернулась, не желая вступать в новую перепалку, но тому, видимо, нужно было сорвать на мне свою злость за испытанное унижение.
— Когда твой амулет превратится в простую безделушку, я не сразу отдам тебя Аззар-дилю. Сначала я вдоволь….
— Зеркало, Ваше Ханшество! — перебил его внезапно появившийся запыхавшийся толстяк. Оказалось, что мы уже вернулись к проему, ведущему в тот же коридор замка, откуда направились на встречу с подвальным чудищем. — Драцкий вас вызывает!
— Наконец-то! — хан отвернулся от меня, и в голосе его звучало неприкрытое торжество. — Надеюсь, его новости меня порадуют.
Он быстрым шагом направился вдоль коридора, Тарсий засеменил следом, и мои конвоиры, видимо, по инерции потащили меня в том же направлении. Когда мы последними ввалились в похожую на кабинет комнату — на это указывало, по крайней мере, наличие огромного письменного стола — постаревший и уже не такой златокудрый тририхтский правитель активировал артефакт, явивший испуганную физиономию стратисского предателя.
— Беда, Ваше Ханшество! — пролепетал продажный стратисский купец через зеркало, и, судя по тому, как вытянулась физиономия главного злодея, это были не те новости, которые он так жаждал услышать.
— Где идол?! — опершись о держащий зеркало постамент, словно у него внезапно прихватило спину, потребовал хан.
— Так это, не знаю, на месте, наверное, — по Драцкому было видно, что он изо всех сил пытается съежиться до размеров маленького мальчика, с которого и спросить-то нечего.
— Что?! — очевидно, подобные уловки с его хозяином не срабатывали. — Ты передал графине мое предупреждение?! Передал, что Его гнев падет на всех кровных родственников! И на графиню, и на ее племянницу в том числе! По запаху найдет, где бы они ни прятались!
— Я все передал, Ваше Ханшество, все передал, и они все поняли, Ваше Ханшество, все поняли! — закланялся купец подобно детской игрушке. — Но…. Это она во всем виновата! — показал он толстым пальцем в мою сторону.
Я была возмущена: «Я-то ту причем?!» Шел уже второй день, как я была в плену у тририхтского хана. Каким образом я могла быть виновато в чем-то, что происходило с принцессой и ее тетушкой в княжеском дворце?
— Поясни! — хану, видимо, эти обвинения тоже не были понятны.
— Поручила Ее Высочество этой злыдне цветок из леса принести заветный, то самый, что любую преграду преодолеть сумеет, — заявил купец, хотя ничего такого мне Файна не поручала. — Обманула поганка! Цветок подменила! Да хитро так, видно с духом сговорившися, что ее петух клятый к святилищу пропустил, а Ее Светлость и Ее Высочество полонил! — с надрывом закончил обвинительную речь стратисский перебежчик.
— Как полонил?! — удивился тририхтец. Мне, впрочем, тоже стало любопытно.
— Так ступили Ее Светлость и Ее Высочество с сорняком поганым, в полотенца его завернувши, так как жегся, через барьер, что святилище охранял, так и осталися там, в статуи каменные обратившись!
— Беспредел! — жрец первым пришел в себя от такой новости. — Стратиссцы за это ответят! За колдовство поганое и поругание принцессы волисской. Надо послов всех держав, что в Земье находятся собрать….
— Так собрала уже княгиня-то, — прервал его Драцкий. — Всех собрала: и послов, и купцов, и собрание боярское. Я тоже там был, — всхлипнул он. — Стоят страдалицы, как есть каменные, за пологом защитным, а лики ужасом перекошены.