— Да, завтра встретимся с принцессой в деревне Сосновая Падь, и на этом сбор ингредиентов будет закончен, — отозвался Айвонир. — Надеюсь, она прибудет вовремя.
Когда на улице послышался громкий хриплый лай, Класпина вздрогнула.
— Кажется, это за тобой! — крикнул ей отец, выглянув в окно. — Ну и псина! — добавил он, покачав головой. — Никогда таких не видывал.
Класпина вышла на крыльцо и увидела огромного чёрного кобеля, гладкого и блестящего, с налитыми кровью глазами. На шее у него виднелся широкий кожаный ошейник с двумя железными кольцами, чтобы продевать через них цепь.
— Здравствуй, Магон, — проговорила девушка, с ужасом глядя на зверя, которого дал ей в провожатые жених. Тот ощерился и попятился к воротам, словно приглашая её следовать за ним.
— Ну, с ним тебе никто не страшен, — подбодрил её отец. — Ступай, а к вечеру возвращайся.
Класпина спустилась по ступенькам и сделала несколько шагов по направлению к псу. Тот сразу же развернулся и потрусил вперёд, указывая дорогу.
Пока они шли вдоль поля по дороге, встречавшиеся односельчане в страхе шарахались от них, издалека здороваясь с Класпиной, и громко спрашивали, откуда она взяла такое чудовище. Спустя некоторое время последний плетень остался позади, и начался хвойный лес, из-за которого деревню и прозвали Сосновой Падью.
Идти пришлось долго, мили три или четыре, а затем собака свернула с дороги, и Класпине пришлось пробираться вслед за ней по узким и извилистым тропкам. Чтобы не заблудиться, она время от времени ломала тонкие ветки попадавшихся изредка рябин, осин и берёз. Наконец, когда солнце уже миновало зенит, Магон вывел её на большую поляну, вокруг которой деревья были вырублены, а из их стволов, судя по всему, и был сложен стоявший посередине двухэтажный дом.
Он был тёмный, а небольшие окна закрывали плотные ставни. Вдоль покатой крыши шёл гребень, грубо вырезанный в виде драконьих и волчьих голов. Класпина обошла дом кругом и обнаружила два крыльца — одно с южной стороны, другое с северной. Перед последним Магон остановился и принялся лаять. Через некоторое время дверь отворилась, и на пороге показалась согбенная старуха в каких-то темных лохмотьях. Она щурила подслеповатые глаза и мяла в руках какую-то тряпку.
— Чего тебе? — спросила она наконец и спустя мгновение добавила: — Неужто невеста?
— Да, — кивнула девушка. — Мне Аниеро, жених мой, велел прийти сегодня к нему в гости и прислал в проводники Магона. — Класпина указала на сидевшего подле крыльца пса.
— О, боги! — покачала головой старуха. — Что же это творится-то, а? За смертью ты пришла, дитя, — добавила она, обращаясь к пошатнувшейся от неожиданности Класпине. — Жених твой — разбойник! — старуха перешла на хриплый шёпот. — Он и его шайка грабят и убивают людей по всей округе, а тебя они хотят принести в жертву своему грязному богу Парготу. Так уж у них заведено: каждые три месяца поливать его алтарь кровью девственницы. Сейчас твоего Аниеро нет дома. Он с остальными ушёл на дело, да, видно, что-то их задержало, потому что к твоему приходу обещал вернуться. Однако ж идти назад тебе нельзя: можешь их встретить.
— Что же мне делать? — Во время рассказа старухи У Класпины внутри всё похолодело, и теперь она стояла как вкопанная. Казалось, нет никакой надежды на спасение и смерть скоро придёт за ней.
— Я тебя спрячу, — сказала старуха, пожевав сухими сморщенными губами. — Иди за мной, — она повернулась и скрылась в доме. — Боюсь только, как бы тебя не выдал Магон, — донёсся до Класпины её скрипучий голос.
Девушка огляделась. Вокруг качались и скрипели сосны, отовсюду тянуло сыростью и гнилью. Теперь это место напомнило ей могилу. Такой же запах был, когда хоронили её мать. Много лет назад…
Класпина быстро поднялась по ступенькам и вгляделась в темноту. Свет проникал только сквозь щели в ставнях и раскрытую дверь, поэтому внутри царил полумрак. Посреди большой комнаты стоял длинный стол, а возле него — старуха, походившая на огромный замшелый камень.
— Иди сюда, — позвала она, махнув крючковатой рукой. — Можно было бы посадить тебя в подпол, но если они вернутся с добычей, то полезут туда прятать. Так что лучше посиди здесь, — она указала на несколько больших винных бочек, составленных в дальнем углу комнаты.
Старуха помогла ей забраться в одну из них и накрыла крышкой.
— Спасибо, — только успела сказать ей Класпина.
— Ничего, дочка, — отозвалась старуха. — Не думай, что мне здесь сладко живётся.
Девушка обнаружила в одной из стен круглое отверстие, через которое раньше наливали вино, и, прильнув к нему, увидела, как старуха пересекла комнату и закрыла дверь, а затем начала подниматься по узкой скрипучей лестнице на второй этаж, тихо бормоча себе что-то под нос.
Обломки кареты лежали возле кузницы. Высокий мускулистый человек в кожаном фартуке деловито разбирал их и делил на две кучи: в одну складывал дерево, а в другую — железо.
Айвонир остановил лошадь, спешился и подошёл ближе.
— На этой карете королевский герб Нордора, — сказал он. — Почему она разбита?
— А кто ж это знает, господин? — ответил кузнец неприязненно взглянув на чужака. — Мы нашли её милях в двух отсюда на дороге, перевёрнутую. Лошади разбежались, а может, увели их. У нас много нынче разбойников развелось, так что неудивительно. Вон какая позолота богатая. Могли и прельститься.
— А те, кто в ней ехал? — спросил Айвонир. — Где они?
— Кучера убили, — ответил кузнец. Он продолжал работать и говорил, не поднимая глаз. — И ещё нескольких. Они то ли охранниками были, то ли ещё кем. Теперь не поймёшь: раздели их чуть не донага, всё забрали. Одного, что в карете ехал, доской проткнуло, от того, видать, и помер. А другого зарубили, да так, что лица не видно. Крови кругом было — не передать. Мы её песком закидали, а мертвецов перевезли в деревню, похоронить. Значит, господин, говоришь, герб королевский?
— А женщина? — проговорил Айвонир, игнорируя вопрос. — Там была женщина?
— Нет, мы не ведали, — покачал головой кузнец. — Да только если она жива осталась, то разбойники её, скорее всего, с собой забрали.
— А женские вещи?
Кузнец поднял глаза на Айвонира и, помолчав секунду, сказал:
— Да, были какие-то платья. Хорошие. Мы отнесли их в храм. Странно, что разбойники их не забрали.
— Ты знаешь, где их найти можно? — спросил Айвонир.
— Платья?
— Грабителей.
Кузнец усмехнулся, а потом нахмурился.
— О чем ты, добрый человек? Я с ними не знаюсь. Да будь нам ведомо, где их логово, давно бы уже всей Деревней собрались и разорили б гадючье гнездо. Никакого покоя нет от них уже который месяц.
Айвонир молча повернулся и отошёл. Когда они с Драфтером отъехали немного, он сказал:
— Он врёт. Зачем бы кузнецу шляться по дороге, если только он не знал, что там можно найти?
— Что будем делать?
— Наведаемся к нему ночью. Впрочем, он, возможно, сам приведёт нас к логову. После того как я проявил интерес к карете, он наверняка захочет увидеться со своими подельниками. Кроме того, теперь он знает, что погибли члены королевской семьи. Нордор объявит на убийц охоту. Это ничего, что здесь Малдония. Армия Нордора сильнее, и король Хагвар не станет спрашивать согласия на то, чтобы его солдаты прочесали этот лес. Меня удивляет только, что кузнец признался насчёт принцессы. Мог бы сказать, что её вовсе не было.
— Если он понял, что вам известно, кто ехал в карете, то весьма разумно ничего не скрывать, — возразил Драфтер. — Вернее, скрывать как можно меньше. Тогда всё будет более походить на правду.
— Пожалуй, ты прав, — согласился Айвонир. — Теперь найдём где остановиться, а вечером устроим нашему новому знакомому засаду. Думаю, всё же лучше поговорить с ним напрямик, иначе он может успеть предупредить своих дружков. А мне бы хотелось устроить им сюрприз.
— Как вы думаете, господин, принцесса ещё жива? — спросил Драфтер.
— Какая разница? — отозвался Айвонир. — Нам нужно только кольцо с Праховым Камнем.