— Не нужно, — бросил ему один из воинов. — Каорл справится с этим псом.
Тем временем командир отряда и кочевник схватились в жестокой схватке. Последнему нечего было терять, и он сражался с отчаянностью обречённого. Клинки сверкали на солнце в бешеном танце. Вот Каорл начал теснить противника и прижал его к фургону. Кочевник растерянно огляделся, и в этот момент прямо из песка за спиной Каорла возник человек в красной чалме и с арбалетом в руках. Свистнула стрела, раздался лёгкий стон, и кочевник повалился лицом вниз, выронив самострел. Каорл пронзил в грудь своего противника, затем резко обернулся и воззрился на мертвеца, едва не застрелившего его в спину. Переведя взгляд на свой отряд, он увидел Сенегарда, убиравшего за спину лук. Каорл поклонился ему, эльф ответил тем же.
После этого все охранники спешились и начали обход. Убедившись, что больше поблизости нет прячущихся врагов, они с не меньшей осторожностью принялись исследовать фургоны. В первом оказался небольшой сундук с золотом. Замок был сорван. Здесь же лежало дорогое оружие и кое-какая одежда. В другом воины нашли гору украшений и драгоценную посуду. А вот в третьем… оказались два пленника. Один был стариком в лохмотьях, которые, судя по золотой вышивке, некогда были роскошным одеянием, а другой — мускулистым широкоплечим человеком лет двадцати шести, светловолосым и сероглазым. На его лице виднелись синяки и порезы. Оба пленника были связаны, а последний смотрел на нашедших его людей с откровенной ненавистью.
— Не беспокойся, — проговорил Сенегард спокойно, стараясь, чтобы пленник понял, что ему не угрожает опасность. — Мы не захватившие тебя кочевники. Они напали на наш караван и теперь все мертвы. А кто ты?
— Шолли-Стром, — ответил человек, секунду подумав. — Из Баргустана.
— Далеко же тебя занесло, — заметил эльф. — А кто твой спутник?
— Он сам может сказать.
Сенегард перевёл взгляд на старика. Тот откашлялся и с трудом проговорил:
— Мо… Модегран.
— Кто ты? — спросил Каорл, доставая нож, чтобы разрезать верёвки и освободить пленников.
— Нет, пожалуйста! — воскликнул Модегран. — Не убивайте меня. Я всё вам скажу! Я купец из Каль- Дорона.
— Не бойся, старик, — усмехнулся Каорл, перерезая путы. — Мы не причиним тебе вреда.
— А следовало бы, — спокойно сказал Шолли- Стром, с презрением глядя на Модеграна.
— Не слушайте его, он лжёт! — выкрикнул старик, хватая Каорла за руку. — Это он предал нас, а не я.
— Говори, сколько хочешь, грязная крыса, — заявил Шолли-Стром, сплюнув на песок. — Но только именно ты договорился с кочевниками, чтобы они напали на нас. Мы шли особым маршрутом, где разбойники не ездят. Кто-то навёл их. Кто, если не ты?
— Ты! — выкрикнул Модегран, вытянув в сторону Шолли-Строма тонкий костлявый палец.
— Жадность сгубила тебя вместе с остальными, — продолжал тот, не слушая старика. Его голос дрожал от возмущения. — Неужели ты действительно думал, что кочевники поделят с тобой выручку Ормхана, твоего компаньона, пополам? — Шолли-Стром усмехнулся. — Они забрали всё. Как и следовало ожидать.
— Но это не я! — Модегран затравленно оглянулся на своих спасителей, молча слушавших поток взаимных обвинений спасённых пленников. — Зачем бы они оставили меня в живых, если всё, что ты говоришь, правда и они просто не захотели делиться?
— Чтобы взять за тебя ещё и выкуп, разумеется.
— Но… это абсурд!
— Вовсе нет. Разве твоя семья не заплатила бы?
— Само собой, да, но…
— Вот тебе и ответ.
— Почему тогда они оставили в живых тебя?
— По той же причине.
— Но ты простой воин.
— Верно. Только они решили иначе. — Шолли- Стром усмехнулся. Он всё ещё был связан, но его это, похоже, не очень беспокоило.
— С какой стати?
— Когда я понял, что ты нас предал и битву мы проиграем, то запустил руку в один из твоих сундуков и достал оттуда какую-то побрякушку. Из тех, что ты купил для себя. Ну так вот, была это золотая цепь с медальоном. Её-то я и нацепил на шею, так что, когда эти псы приставили мне клинки к горлу, я сказал им, что происхожу из знатного рода и за меня заплатят большой выкуп.
— Ты обокрал меня! — возмущённо завопил Модегран, потрясая костлявыми кулаками.
— Не переживай. Теперь этот медальон там же, где и всё остальное твоё добро, — у кочевников. А где ещё он мог, по-твоему, оказаться? — Шолли-Стром расхохотался, довольный шуткой.
— Давно на вас напали? — спросил Каорл, прерывая спор спасённых.
— Дней пять назад, — ответил Шолли-Стром. — А что?
— Мы не нашли в фургонах столько золота, сколько могли бы везти два каравана. Их ведь было два?
Шолли-Стром кивнул.
— Один принадлежал этому лживому ничтожеству, а другой — Ормхану. Они были компаньонами, пока Модефан не решил поживиться…
— Да заткнись же ты, шелудивый пёс! — вскричал старик. — Не было этого, говорю тебе!
— И где же этот Ормхан? — спросил Сенегард.
— Модегран заколол его кинжалом, как только началась заварушка, — ответил Шолли-Стром спокойно, однако глаза его сверкнули.
При этих словах Модегран вздрогнул как от удара и как-то весь съёжился.
— Да-да, мерзкий жадный старик, — продолжал Шолли-Стром. — Я видел, как ты это сделал. Ты и сам не можешь этого отрицать.
— Но… почему ты молчал всё это время? Пока мы ехали в повозке? — Старик был слишком ошеломлён, чтобы защищаться дальше.
— Чтобы ты попытался убить меня? Наговорил про меня небылиц кочевникам, и они бросили меня издыхать в пустыне? Нет уж, благодарю покорно. Пока ты жив, всё-таки остаётся шанс на спасение.
Каорл разрезал верёвки, освободив Шолли-Строма, и тот с наслаждением потянулся и потёр запястья.
— Спасибо, дружище, — сказал он. — И всем вам, доблестные воины. Теперь моя жизнь принадлежит вам.
— Это слишком щедро, — заметил Каорл.
— Вовсе нет. Вы спасли меня, и теперь, по закону моего народа, я должен служить вам.
— Нам этого не требуется, — уверил его Каорл.
— Вы сомневаетесь в том, что я хороший воин? — нахмурился Шолли-Стром.
— Ни в коей мере, приятель. — Каорл примирительно поднял руку. — Мне лично твоя жизнь без надобности, но, может быть, кто-нибудь из парней захочет, чтобы ты охранял его, — он вопросительно взглянул на своих товарищей.
Шолли-Стром тоже обвёл их требовательным взглядом, задержавшись глазами на Сенегарде — уж больно необычной показалась ему его внешность.
— Я принимаю твой дар, — сказал эльф. — Можешь служить мне, если хочешь.
— Благодарю, господин. — Шолли-Стром мгновенно опустился на одно колено и склонил голову. — Клянусь служить тебе, не щадя собственной жизни. Приказывай.
— Для начала скажи, уверен ли ты в обвинениях, которые предъявил этому человеку? — Сенегард указал на Модеграна. Тот съёжился и в страхе взглянул сначала на эльфа, а затем на присягнувшего ему воина.
— Как в себе, — отозвался Шолли-Стром.
— Какое наказание предусматривается в Кальдороне за преступление, которое он совершил?
— Разумеется, смерть.
— Это неправда! — завопил Модегран. — Он врёт! Всего лишь денежный штраф…
— Смерть! — мрачно перебил его Каорл. — Воин прав, а ты лжёшь.
Старик затравленно огляделся. На мгновение в его голове, похоже, мелькнула мысль бежать, но он сразу понял, что деться в пустыне некуда.
— Тогда приведи приговор в исполнение, Шолли-Стром, — проговорил Сенегард ровным голосом.
Охранники переглянулись, но ничего не сказали.
— Да, господин. — Шолли-Стром не смог сдержать довольной улыбки. — Но у меня нет оружия.
— В том фургоне его довольно, — сказал Сенегард, указывая на одну из повозок.
Шолли-Стром откинул полог, позвенел оружием и выбрал секиру с лезвием в виде полумесяца и острым противовесом. По ней шла серебряная насечка, а рукоять была сделана из стали и обмотана дорогой кожей аллигатора.
— Всё это принадлежит Просидэру, — напомнил Каорл, наблюдая за действиями Шолли-Строма.
Сенегард промолчал. Охранник нахмурился, но, решив, что спор может окончиться не очень удачно для него и его людей, решил ничего не говорить.