Шолли-Стром взвесил секиру на ладони, подбросил, поймал, крутанул и довольно крякнул.
— Почти как моя была, — сказал он, проводя большим пальцем по лезвию. — Подточить только надо.
— Тебе больше ничего не нужно? — спросил Сенегард.
— Чтобы снести голову этому ублюдку? — уточнил Шолли-Стром.
— Вообще. Из оружия.
— Ну, я бы, пожалуй, взял ещё вот этот нож, — баргустанец выудил из груды железа слегка изогнутый кинжал с лезвием дюймов пятнадцать длиной с богато украшенной рукоятью в кожаных тиснёных ножнах.
Сенегард кивнул, и Шолли-Стром тут же пристегнул его к поясу.
— Теперь заканчивай дело, — сказал Сенегард.
Модегран, не будучи в силах поверить в происходящее, упал на колени и разрыдался. Он схватил тощими руками Сенегарда за ноги, но тот молча отодвинулся. Старик переводил взгляд с одного лица на другое, но все хранили презрительное молчание.
Шолли-Стром подошёл к предателю и одной рукой пригнул ему голову к самому песку, а другой занёс секиру. Мгновение — и стальной полумесяц сверкнул в лучах солнца, с хрустом вошёл в шею Модеграна и едва шаркнул по песку. Обезглавленное тело повалилось на бок, а Шолли-Стром отступил, чтобы не запачкаться в крови. Удовлетворённо улыбнувшись, он вытер секиру о край одежды убитого и заткнул её за пояс.
— Теперь мы можем приниматься за дело? — спросил Каорл, переведя дух. Вид казни был всё же неприятен ему.
— Разумеется, — отозвался эльф. — Мы ведь за этим сюда приехали.
— Мне тоже так кажется, — обронил Каорл.
Через некоторое время они пригнали повозки кочевников туда, где их ожидал караван.
— Что-то вы долго, — сказал им Просидэр. — Я уже собирался послать за вами другой отряд.
— Возникло одно непредвиденное дело, — сказал Каорл. — Обнаружился пленник.
— Этот? — купец с интересом воззрился на Шолли-Строма. — Теперь он больше похож на свободного. И даже вооружён.
— Это оружие отобрали у него кочевники, когда захватили, — сказал Сенегард невозмутимо.
— Тогда оно, разумеется, принадлежит ему, — кивнул Просидэр и откинул полог первого фургона. — а всё остальное — мне.
Купец внимательно осмотрел добычу, отобрал восемь самых ценных вещей, а остальное роздал охранникам в виде поощрения за проявленную доблесть при схватке с кочевниками. Каждому что-то досталось. Сенегард взял кусок хорошо выделанной кожи и подарил Шолли-Строму.
— За что, господин? — удивился тот. — Я ещё ничего не сделал.
— Теперь сделаешь, — ответил Сенегард. — Чехол для своей секиры.
— О, спасибо, господин! И за неё, кстати, тоже. Этот скряга, который ведёт ваш караван, наверняка пожалел бы её для меня.
— Вряд ли. Его больше интересует золото, чем сталь.
— Ну, она могла бы понравиться кому-нибудь из воинов.
— Мало кто на юге умеет с ней обращаться.
Шолли-Стром просиял.
— Ты знаешь толк в оружии, господин, — сказал он с поклоном.
— Я хочу познакомить тебя со своими друзьями, — проговорил Сенегард. До этого он успел лишь переброситься с ними парой слов, и теперь они стояли неподалёку, ожидая, когда эльф объяснит им все произошедшее.
— Как прикажешь, господин, — отозвался Шолли- Стром.
Сенегард подвёл его к Ринии, Хемиле и Орманару и представил. Баргустанец приветливо раскланялся со всеми.
— Не пойму, как вы умудрились так быстро подружиться, — прямо заявила Риния, оглядывая могучую фигуру Шолли-Строма.
— Ваш друг спас мне жизнь, и теперь, по закону моего народа, моя принадлежит ему, — объяснил баргустанец с готовностью. Он явно наслаждался своей ролью личного телохранителя. — Пока я не верну ему долг, разумеется, — добавил он.
— Ну, тогда тебе долго придётся ждать, — заметила Хемила.
— Почему, прекрасная дева?
— Сенегард прекрасно может сам о себе позаботится.
Неожиданно Шолли-Стром повернулся к эльфу, преклонил колено и благоговейно произнёс:
— Теперь я знаю твоё имя, господин.
— Да, действительно, — проговорил Сенегард, не зная, что ещё сказать.
Через час, когда убитых засыпали песком, захваченные повозки включили в караван, а людей заново распределили, Орманар оказался с Хемилой, а Сенегард с Ринией и Шолли-Стромом, который не отходил от своего господина ни на шаг, так что к концу дня Риния даже шёпотом спросила Сенегарда:
— Слушай, а когда мы с тобой будем… ну, ты понимаешь, он тоже станет… тебя охранять?
— Уверен, мы решим этот вопрос, — отозвался эльф с улыбкой.
Из-за набега к вечеру караван прошёл гораздо меньше, чем в предыдущие дни. И всё же опоздание было не слишком большим, и Просидэр легко смог уладить это с капитаном корабля, ожидавшего караван. Здесь, на берегу Кораллового моря, он распростился с Сенегардом, Ринией, Хемилой, Орманаром и Шолли-Стромом, и отряд эльфа отправился нанимать корабль для путешествия в Кальдорон. За сходную цену зафрахтовали трёхмачтовое судно, носившее гордое название «Быстрый ветер». Чтобы пересечь на нём Коралловое море, понадобилось всего три дня, и на рассвете путники высадились в порту Уока, столицы Кальдорона. Здесь они купили кольчугу и коня для Шолли-Строма, потратив почти все оставшиеся деньги.
Ночевать пришлось под открытым небом, для чего путники выехали за пределы столицы и устроились в лесу на берегу крошечного озера. Они поужинали сушёным мясом и хлебом, сыром и яблоками, а потом легли спать, оставив на часах Шолли-Строма, который должен был поддерживать костёр.
Затем его сменил Орманар, спавший плохо и жаловавшийся на отсутствие привычной ему постели. Маг не терял времени и всю ночь читал какую-то книжицу, повторяя заклинания. Наконец, уже под утро, его сморил сон, но птицы быстро разбудили незадачливого часового, едва солнечные лучи показались над горизонтом. Впрочем, Сенегард, не доверявший людской стойкости, позаботился о том, чтобы ночь прошла безопасно — он незаметно для всех выпустил свой волшебный сторожевой шарик Шустаренгиль, который неусыпно охранял покой путников от заката до самого рассвета.
Паук карабкался по каменной ограде, обветшавшей от времени, дождей и ветров. Когда он выбрался на гребень стены, в свете луны сверкнули драгоценные камни, украшавшие его панцирь. В восьми рубиновых глазах паука вспыхнули едва заметные огоньки, и он начал деловито спускаться. Добравшись до земли, он на несколько минут замер, а потом уверенно направился к большому фамильному склепу, на плоской крыше которого виднелся каменный шар, украшенный барельефом из переплетающихся ветвей боярышника. Паук нашёл щель между плитами и, протиснувшись в неё, исчез в темных глубинах склепа.
ГЛАВА 8 Поветрие
Путники отправились на северо-запад, держа путь в Симмелк, где рассчитывали в случае необходимости подзаработать. До границы Алых Копий было не близко — не менее десяти дней пути.
Первые два дня прошли без особенных происшествий. Сенегард и Риния охотились, и, хотя эльф не прикасался к мясу, его добыча всегда была больше.
На третий день пути отряд заехал в небольшую деревеньку под названием Крутые Холмы. Там удалось за гроши снять на ночь две комнаты. Утром путники двинулись дальше, перешли вброд какую-то мелкую речушку и въехали в лес, где удача наконец-то улыбнулась им, ибо на них напали бандиты — эти вечные источники денег для хорошо вооружённых путников, которые владеют оружием куда лучше тех, кто посягает на их тощие кошельки.
Разбойников было больше. Одиннадцать человек, поигрывая дубинами и короткими мечами, вышли из зарослей с кривыми ухмылками. Главарь, пузатый здоровяк со шрамом поперёк рябого лица, встал посреди дороги и хрипло крикнул:
— Эй, птички, гоните семечки! А не то живо пойдёте на корм медведям.
Путники переглянулись. Орманар пожал плечами — мол, не собираюсь тратить колдовские снадобья на такую ерунду. Хемила демонстративно принялась разглядывать ногти. Риния звонким голосом поинтересовалась, с кем «достопочтенный урод изволит разговаривать» и не повредился ли он рассудком, возомнив себя воробьём и решив перейти на птичий корм — раз уж ему так непременно вдруг понадобились семечки.
Выслушав эту тираду и едва разобрав половину, главарь всё же уразумел, что нахальная девчонка его оскорбила, а потому крутанул меч в руке и скомандовал своим молодцам «взять и выпотрошить».